“Просыпайся!” — мысленно позвал я, одновременно проверяя, лежит ли палец на кнопке экстренного вызова врача. В прошлый раз эксперименты с Фаей, правда, без инструкции, едва не отправили меня в кому по-новой — о такой “мелочи” как переливание трёх литров крови и две остановки сердца вообще вспоминать не хочется. — “Фая, слышишь меня?”

Зевок. Недоуменный, потом недоверчивый, потом радостный взгляд! Голый хвост стучит по бордовым бокам.

“Хочешь наружу?” — медленно и старательно, как рекомендовали записи Мелиссы, прокрутил мысль я. Всё же борзая хоть и умная, но не полноценно разумна.

“Гулять?!”

“Не гулять”, — я постарался мысленно сформировать образ двери, а когда тот достаточно ясно проявился в моём воображении, добавил в створку небольшой лаз, так называемую “собачью дверцу”. — “Наружу.”

Вампирский учебник рекомендовал проассоциировать дверь с понятием “атаковать”, а лаз — как раз с “гулять”, но я раньше уже повесил неправильную ассоциацию на это слово. Что называется — “кто ж знал?” Ладно, должно и так сработать.

“Узко”, — потрогав край лаза лапой, с сомнением проинформировала меня бордовая.

“Постарайся, ты ведь у меня умница”, — как можно более ласково ответил я. — “У тебя обязательно получится.”

Больше Фая не сомневалась. Несколько секунд я чувствовал нарастающее неудобство симбионта, сдерживаемое желание силой расширить выход, а потом мой висок прострелила короткая боль — и я увидел, как почти невидимый туман, успевший сгуститься вокруг меня сжимается, собирается в белёсый силуэт.

В этой форме мой симбионт не выглядел страховидным чудовищем из ночных кошмаров, каким успел стать в результате моей его “прокачки” кровью во время ночных охот, и куда больше напоминал борзую собаку, какими я их помнил из картинок в интернете. Изящное стремительное тело с развитой грудной клеткой примерно по пояс мне высотой в холке, длинные тонкие лапы, вытянутая узкая морда. Разве что глаза так и не появились — но я уже знал, что видит Фая прекрасно, пусть и не так, как обычное животное.

— Ну привет! — вслух поздоровался я, спрыгивая со своей навороченной койки и опускаясь на одно колено — так, чтобы моя и её головы оказались на одном уровне. Никаких отклонений в самочувствии я не засёк, видимо, всё получилось как нужно и смысла держаться за экстренную кнопку больше не было. — Лапу?

Туманная Фая обнюхала мою протянутую руку, с некоторым недоумением посмотрела на меня, очевидно прислушиваясь к нашей связи — и потом нерешительно вложила подушечку правой лапы мне в ладонь.

Я ожидал невесомого, мокрого касания — те, кому случалось попадать в по-настоящему густой туман, знают эти ощущения. Но внезапно почувствовал пусть небольшой, но вполне реальный вес, тепло… и мягкость! Не очень соображая, что делаю, я сжал пальцы, чётко ощутив отдельные пальцы, твёрдые тупые когти и тонкие кости под упругой алебастрово-белой плотью. Не иллюзия, рискующая распасться от малейшего дуновения ветра — настоящая собака!