Он с трудом подавил раздражение и вытащил новую пачку сигарет.

- Пытаюсь понять, - он закурил, выпуская в холодный воздух облако дыма, - чем думало руководство, посылая меня сюда. Еще неделю назад я знать не знал об охотниках, этих ваших призраках-чужих и обо всем этом. А теперь, представьте себе, я - куратор двоих из них. Я был неплохим сыскарем, лучшим у себя, а что я делаю тут? Задаю больше вопросов, чем помогаю. Путаюсь под ногами.

- Это не так, - она покачала головой. - Я лично просила о вашей кандидатуре и о переводе к нам человека максимально далекого от нашей профессии.

Симонов уставился на нее, его удивление было неподдельным.

- Зачем?!

- У нас большие планы. Елена - лишь первая птичка в нашем большом эксперименте, - пояснила она. - Почти все подразделения охотников почти полностью израсходовали себя. Я не буду вам объяснять все детали этого большого проекта, но беда в том, что почти все они теряют человечность быстрее, чем мы можем себе это позволить. Я думаю, что знаю, как это остановить, и вы - часть этого проекта.

- И чем я могу помочь?! - возмутился он, его голос был полон скепсиса. - Я путаюсь под ногами и не понимаю даже, что происходит прямо сейчас! Это какой-то ведьмовской ритуал?! Они чертят какие-то руны на бронежилетах, шлемах и ружьях. Зачем? Причем делают это… Это настоящее серебро?

Таня усмехнулась и весело кивнула.

- Оно самое, - кивнула она. - Олаф фон Бисмарк писал в своих заметках, что лишь чистое серебро - единственный пригодный для рунописи вид чернил.

- Почему серебро? - Симонов вскинул руки, словно пытаясь отгородиться от этого безумия. - Нет-нет, только не говорите мне, что это из-за…

- Совершенно верно. Олаф фон Бисмарк верил, что Иуда был первым чужим. И именно его наследие сделало серебро столь опасным для них, - прервала его Таня.

- Но вы же не верите в этот бред?

- Не верим, но и объяснений у нас нет, - пояснила она.

- Если начать верить в этот абсурд, то скоро выяснится, что и дяденька с бородой ждет нас на небесах и будет судить нас за то, сколько раз в день мы передернули.

Таня искоса взглянула на него.

- Это больше напоминает правила игры. Если говорить с научной точки зрения, то их как будто кто-то придумал, и это сделал человек, живший примерно в двенадцатом веке, - пояснила она. - Примерно то же самое мы видим во всех священных книгах, где бог описывается как существо безмерно могущественное, которому подчиняется время и пространство, но по каким-то причинам более всего интересующееся, сколько раз за свою жизнь мы сказали что-то неприличное.