– Не уверена, – отрезаю я. – Я пришла расставить все точки над i.
– О как, – Таир следует моему примеру и садится, но все равно видно, что он очень высокий, и взгляд его падает строго на ложбинку, которую видно в вырезе комбинезона.
– Вот об этом, – я расправляю плечи, – и пойдет речь.
– А я думал, ты просто вернешь мне ключи, и мы посмеемся над позавчерашним вечером…
– Я так и поняла, – фыркаю я. – Это ты хитро придумал: подсунуть мне ключи, чтобы был повод встретиться, потом посмеяться, подпоить, затем ужин, переходящий в завтрак в постели. А потом вроде бы как бы все уже произошло, и можно и повторить… Так вот – я не такая!
У Таира вытягивается лицо.
– Так далеко я не планировал, – говорит он, – но раз ты все так замечательно придумала…
– Облезешь. – Вздергиваю я подбородок. – Еще скажи, что я неправильно все поняла!
– Что-то мне кажется, что все, что я скажу, будет использовано против меня, – хмыкает наглый товарищ, не думающий устыдиться, когда его припирают к стенке. – Так что я готов действовать по твоему плану...
Нет, ты посмотри на него!
Готов он!
Я и сама знаю, что готов.
– Ничего у тебя не выйдет, Казанова. Я не верю, что это, – изящным жестом я достаю ключи из сумочки и покачиваю ими на пальце, – то, за чем ты не уследил. Ясно? Я понимаю, что хороша настолько, что ты ради меня можешь и без тачки пару дней провести, но ты прокололся! Пикаперам и бабникам со мной ничего не светит!
Выслушав меня, Таир подзывает официанта:
– Мне виски, даме – минеральную воду…
Официант, который помнит меня еще по девичнику моей двоюродной сестры, закашливается.
– Даме ром с колой, – отрезаю я.
– Так ты же не хотела со мной пить. – Поднимает брови Таир.
– Это с тебя за моральный ущерб…
Официант, не успевший отойти, придушенно стонет, привлекая мое внимание.
– Он позавчера тоже работал, – объясняет мне Таир.
А. Ясно. Это сочувствие ко мне так рвется из его души. Ну ладно, пусть живет.
– Обычно я предпочитаю с женщинами не спорить, – продолжает он, когда официант перестает греть уши. Есть у меня ощущение, что его отправили именно подслушивать. – Просто интересно, за что меня бабником окрестили? Ну чисто для саморазвития, чтобы больше не «прокалываться».
Мой презрительный взгляд не оказывает на наглеца никакого воздействия. Вообще не вижу, чтобы мне удалось его как-то пронять.
– Это девчачья штучка. – Мотаю я брелоком с котенком, усыпанным стразами, перед его носом. – Ты точно не сам это купил. Тебе это подарила девушка. А раз ты все еще не снял с ключей, значит, она все еще рядом с тобой. Скажи, что не так? – Кладу перед ним вещдок и складываю руки на груди.