– Она тебе угрожала? Я разберусь.
– Я сама разберусь! Ты лучше держи ширинку застегнутой, чтобы твой брак продлился больше недели! И даже не думай ко мне подходить!
Я выпаливаю последнюю фразу и понимаю, что мне почти не хватает воздуха от ярости. Таир тоже выглядит как бык, перед которым размахивают красной тряпкой.
– Значит, я мудак, – подводит он черту под моими высказываниями.
– Точно. Абсолютный!
– Тогда дальше с тобой разговаривать бессмысленно, – цедит Таир.
– Именно. – Я заталкиваю то, что рвется из груди поглубже, чтобы не выплеснуть лишнего перед Нарыковым. С него хватит моей злости и презрения. – Нам с тобой разговаривать больше не о чем.
– Ты пожалеешь о своих словах, Алсу. – Он засовывает руку в карман джинсов, доставая ключи от машины с тем самым брелоком, из-за которого все и началось. Ну какой мерзавец! Воспользоваться невинной вещью, чтобы втереться ко мне в доверие.
– Нет, – отрезаю я. – Зато пожалеешь ты, если хоть кто-нибудь узнает, что между нами хоть что-то было. И сестрам своим рот закрой. Мне такой позор, как связь с тобой, ни к чему. Завтра я буду видеть тебя в последний раз в жизни, сделай над собой усилие и не бегай за мной на собственной свадьбе.
Таир прищуривается, желваки играют у него на скулах, вена на шее бьется в такт пульсу, а кулак стискивает ключи так, что пластиковая блестяшка жалобно трещит.
– Увидимся на свадьбе, – едко бросает Таир.
Я не собираюсь тут стоять, как дура, и смотреть ему вслед, пока он уезжает. Разворачиваюсь и гордо ухожу, чувствуя на себе злой взгляд. Визг шин развернувшегося авто слышу за спиной, когда уже открываю дверь подъезда, но еще держусь, пока поднимаюсь по ступенькам к лифту, потому что буквально ощущаю, что за дверными глазками собрались благодарные зрители. Вздергиваю голову и закусываю губу, чтобы подбородок не дрожал. Меня не коснется это унижение. Не запачкает. Я дала Нарыкову шанс не испортить собственную свадьбу только потому, что мне нужна репутация ответственного организатора, а вовсе не той девицы, которая спит с будущим женихом бонусом, чтобы оправдать завышенный прайс.
И лишь когда я возвращаюсь в квартиру и запираюсь в ванной, меня прорывает. Я двадцать минут тупо пялюсь на себя в зеркале, не видя собственного отражения, пока наконец не смаргиваю влагу и не начинаю яростно стирать размазавшуюся тушь.
Нарыков завтра женится.
Почему мне вообще есть до этого дело?
Надо пользоваться водостойкой тушью.
Глава 55
Утро по классике мерзкое. Стоя на балконе с тканевой маской на лице и чашкой кофе, я выразительно высказываю дрейфующей над городом темной туче, что если она только посмеет пролиться, я не знаю, что сделаю, но ей не понравится.