– Ты еще скажи, что будешь признаваться в любви и звать замуж! – И сверлю его глазами. Только попробуй дать неправильный ответ! Я в жизни тебе не прощу, если не смогу отказать!
– Не будем торопиться. У меня, конечно, рецидив, но я все еще надеюсь на ремиссию.
Ах так! Надеется он!
На ремиссию! А получит черепно-мозговую! Вот только доедем, так сразу и получит!
– Это называется похищение! И меня будут искать!
– Да-да, и папа не разрешает тебе задерживаться дольше одиннадцати, я помню, – Нарыков взглядом указывает на циферблат на приборной панели. Половина первого.
И мы подъезжаем к уже знакомым воротам.
– Алсу, или по-хорошему, или как обычно, – предлагает Таир.
Я фыркаю:
– С предложением альтернатив у тебя явно проблемы.
– Нет, я же не напомнил, для кого я приготовил обвязку.
Глава 62
Наблюдаю из салона, как Таир отпирает дом. В свете фар, разрезающих ночную тьму, его фигура приковывает внимание. Разумеется, потому что смотреть больше не на что.
Нет, ну какой бесячий тип.
Притащил меня к себе и надеется, что ему что-то обломится? Ну не верю я, что Нарыков хочет банальных разговоров. Он и сам признал, что ему от меня только одного и надо. И много. И откуда у него только силы берутся? Хотя… это же не он сегодня был феей-крестной, которая все разрулила на свадьбе! Подумаешь, жениха с дерева снял! Наверняка он его и подбил. И Рафика споил, и неважно, что они сидели далеко друг от друга. И где-то сто пудов есть командировочная телка.
Пристально смотрю, как Таир включает фонари, а затем приближается к машине. Достает из багажника мои вещи и заносит их в дом. Думает, загнал мышку в ловушку. Саблезубую. Угу. На ремиссию он надеется. Ха! Еще никто не смог меня забыть! После меня выжженная пустыня! Да за одно предположение, что Нарыков сможет жить после меня как ни в чем не бывало, он достоин казни!
И сейчас передо мной стоит главный вопрос – что сильнее травмирует Таира: если я прямо сейчас уеду и больше никогда-никогда не появлюсь в его жизни, и он будет тосковать по той одной-единственной экскурсии до конца своих дней, или если я сначала покажу ему, как надо, оставлю неизгладимый след и глубокую рану, а потом брошу его со словами: «Только не надо слез?»
Таир снова возвращается. Дверца машины неизбежно открывается, и Нарыков протягивает мне руку.
– То есть ты за собой вины вообще не чувствуешь? – строго спрашиваю я.
– А должен? Это не я строю идиотские теории на ровном месте. – И не думает устыдиться Таир.
– Зато ты крайне непоследователен!
– Ты опять собираешься мне припомнить все, что я говорил, но ты не так поняла? – поднимает он бровь.