Я тихонько исчезаю, надеясь, что никому не понадоблюсь ближайшие десять минут. Хотя после той феерии с деревом я уже ни за что не поручусь. Наверное, потом мне будет смешно, но сейчас нервы у меня на пределе.
Я запускаю кофемашину, подкладываю в туфли охлаждающие стельки и достаю косметичку. Только когда я подхожу к зеркалу, в отражении вижу, как за моей спиной дверь открывается.
– Ну что там еще? – стону я.
– Карма, Алсу. Карма, – выносит приговор Таир.
Глава 59
Окидываю его взглядом сверху вниз и обратно.
– Она тебе мало отсыпала, и ты пришел за добавкой?
– С тобой невозможно разговаривать! – рычит Нарыков.
– А ты пробовал? – ехидно уточняю я.
Нет, ну серьезно! Темнил он, а претензии почему-то ко мне.
У него было столько шансов, и он все слил. Проебал все полимеры, как говорит Марат. Я задавала вопрос у него дома, есть ли ему что рассказать и в чем покаяться. Но нет! У него рот был другим занят!
С какой стати было мне показывать престарелых родственниц, когда надо было начинать с Амины?
И даже вчера: что мешало Таиру разубедить меня в том, что он неверный будущий муж? Да, это было бы непросто, но он даже не попытался!
– А ты вообще хоть кого-нибудь слушаешь? – злится Нарыков. – По-моему, тебя интересует только собственное мнение. И правильное оно или ошибочное, значения не имеет.
– Да, – серьезно киваю я. – Я гадкая. Просто отвратительная. Так чего ты тут трешься? Иди к Аделе, она тебе слова поперек не скажет. Кстати, она помыла тебе ноги, прежде чем подать обувь?
– Далась тебе Аделя, речь не о ней…
– Я вообще не хочу с тобой беседовать. Что это вчера такое было? – Я подцепляю бумажный стаканчик, куда кофемашина выплюнула напиток.
– Вот и я бы хотел знать, что это вчера были за предъявы, дорогая, – Таир складывает руки на груди. Стоит такой, ноги расставил, дверь загораживает. Давит фактурой. Впустую.
– Тебе объяснить? – поднимаю я бровь. – Вчера произошел эпический фейл. Вместо того чтобы упасть на колени, рвать на себе волосы и вымаливать у меня прощения за то, что из-за косноязычия вашей семьи я была введена в заблуждение, кто-то, не будем показывать пальцем на парнокопытное, решил меня проучить. Ты ведь это имел в виду, когда сказал, что я пожалею о своих словах?
– И? Ты осознала, как глубоко ошибалась? – бычит Нарыков.
И как только у Лейсан язык повернулся сказать, что Таир очень терпеливый. И София явно зря ест свой сестринский хлеб, если на нее Нарыков ни разу голос не повысил. Ко мне вот заглянул – минута, и он уже готов орать. Я вижу, как бьется жилка на виске.
– Я осознала, что ты хуже, чем я думала.