Помрачение рассудка, не иначе. Ничем другим я не могу оправдать, что в этот миг для меня существуют только губы и руки Таира. Будто магнитное поле, усиливавшееся между нами весь вечер, приводит к столкновению зарядов. И электрическая вспышка проходится волной сквозь тело, вызывая мурашки вдоль позвоночника и заполняя каждую клеточку лавой.
Чудом срабатывает предохранитель, не позволяя мне расстегнуть на Таире рубашку в ответ на его жадные поглаживания. Хотя прямо сейчас мне необходимо почувствовать ладони на голой коже. Тонкая ткань платья кажется лишней, и именно это подает мне сигнал, что и в самом деле нужно остановиться.
Не время. Не место.
И самое главное – я ни за что не достанусь мужчине так легко.
Разорвав поцелуй, я делаю вид, что смущена, и прячу лицо на груди Таира. Лицо и довольную улыбку, потому что успеваю заметить голод в темных глазах. Так-то. Это не просто «хочу завалить аппетитную телочку». Таир реально делает на меня стойку.
– Опять будешь врать, что я не в твоем вкусе? – спрашиваю, хотя очевидно, что это не так. Прямо сейчас я животом чувствую, как крепнет интерес к моей персоне, повышая пульс у меня самой.
Я не из стесняшек, но почему-то ощутимая эрекция Таира не только вызывает у меня ответное возбуждение, замешанное на предвкушении, но и заставляет мои щеки краснеть.
– Не буду. – Рука, расположившаяся на моей ягодице, слегка сжимает ее. – Кажется, я спалился.
Я слышу, как тяжело бухает его сердце в груди. Но еще больше меня торкает голос. Шикарный сам по себе, сейчас он богат откровенно сексуальными нотами.
Так. Может, Таир и прав. Если не остановиться, то все плохо кончится.
Плохо – это когда мужчина получает доступ к телу женщины раньше времени. Ценить не будет, страдать не будет, признаваться в любви не будет. Плохо.
В общем, пока некоторые не пересмотрят приоритеты, ничего им не обломится.
И чтобы не показать, как меня проняло, я решаю взять тайм-аут:
– Я на минуточку, – выпутываюсь из горячих объятий. – Носик попудрить.
И линяю в уборную. Нужно остудить горящее лицо, освежить блеск для губ и взять себя в руки. А может, и порепетировать равнодушный вид.
Только туалет временно представляет собой кабинет скорой психологической помощи. Когда я туда захожу, там уже перед зеркалом зареванная девчонка рыдает по телефону.
– … меня даже не заметил! – всхлипывает она в трубку, отворачиваясь от меня. – Я подглядывала… Они целовались! То есть это точно никакие не деловые встречи! Да что ты понимаешь?
Чтобы не мешать чужому горю, скрываюсь за дверью с буквой «Ж», но мне все равно слышно всю историю мерзавца. И я деве искренне сочувствую.