— Наверное, это не проблема? –полувопросительно предположил степняк. — В крайнем случае, мы можем взять запасных коней и поделиться с вами. В ханских табунах в этом году есть и излишек, и что соседям подарить…
— Ты только этого больше никому из наших не говори! — засмеялся Бехроз. — Потому что в обмен на ваших коней вас сопровождать несколько тысяч поедет! Всех табунов лишитесь!..
— То есть, если передадим вам коней, ваши с нами точно поедут? — уточнил степняк, подставляя свою чашку под наливаемую из джезвы вторую порцию. — До Гуджарата и обратно?
— Вне всякого сомнения, — весело ответил старик, — вне всякого сомнения.
Глава 4
К Старшине мясного ряда ходил не зря. Нормальный мужик; напоил настоящим кофе (сделанным путём нагрева содержимого джезвы на раскалённом песке); да ещё и с тростниковым сахаром…
Когда выхожу от него, чувствую в душе́ощущения, весьма близкие к эйфории. Признаться, давно так душевно здесь ни с кем не сиживал. Так-то, посиделки случаются разные; но душа готова пуститься в пляс почему-то именно сейчас.
На секунду даже приходит мысль: а не было ли каких-нибудь «интересных» ингредиентов в составе того кофе или сахара? Тут же прислушиваюсь к личным ощущениям, подключаю кое-что из разряда целителя, затем успокаиваюсь.
Всё в порядке. Кофе как кофе, сахар как сахар.
Видимо, просто душе давно не хватало именно такой атмосферы.
Сам Бехроз, будучи родом из белуджей, рассказал много интересного и об их народе, и о регионе, и о дороге через них в Гуджарат. Попутно, получилось договориться (пока, правда, лишь предварительно) и о сопровождении. За это придётся отдать часть коней Алтынай, но это на сегодня меньшее из зол, с учётом снятия всех рисков.
Попутно, кажется, я нащупал вариант решения нашей с Алтынай личной проблемы с выпасом её скота (тут же ловлю себя на том, что её проблемы воспринимаю как свои): вследствие гибели большей части родни, пасти стада стало некому.
У самих кочевников это в потенциале очень большая проблема, так как конкретно Алтынай рискует попасть в зависимость от чьей-нибудь недобросовестности. А какие тут могут царить нравы, я лично увидел на примере старого мудака Еркена.
Если получится наладить контакт с представителями белуджей, это на несколько лет может стать очень хорошим подспорьем в деле укрепления здесь всех туркан.
Беззаботно насвистывая себе под нос, спокойно шагаю по базару, предаваясь эйфории от свежевыпитого кофе плюс от удачно реализующихся планов.
Чуть не доходя до прохода к «кварталу Иосифа», выныриваю из благостных размышлений от того, что в меня врезается какой-то мальчишка лет десяти, специально искавший меня: