Окружающие засмеялись.

— Таких рук нет даже у самых больших обезьян, — явно что-то вспоминая, роняет Иосиф.

— И я о том же… Я пока не узнал точно, ибо спешил сюда. Но один из загонов с конями был вскрыт. — Степняк потёр в размышлениях переносицу.

— Какой из загонов⁈ — моментально подбирается Алтынай.

— Э-э-э, квадратный такой, — неожиданно запинается её брат. — Второй, если считать от нашего лагеря.

— А-а-а, не страшно, — моментально успокоившись, встряхивает непокрытыми волосами ханская дочь. — Пожалуйста, подождите все немного.

Поскольку эта беседа происходит в личных покоях семьи Хана, девочка выходит в соседнее помещение и буквально сразу же возвращается с тремя листами пергамента.

— Это был загон с кобылами и жеребцами-слабосилками, — объявляет она через секунду. — По счастью, там все кони переписаны, — присутствующим показывается испещрённый письменами лист. — Это в третьем загоне всех переписать не успела, а тут все кони были учтены…

— А вскрыли его потому, что его охраняли хуже? — понимающе роняет Актар под уважительные взгляды Иосифа и сидящих напротив дари.

— Видимо да, — кивает ханша. — Это же так называемые «мясные» кони, мы их собирались отправить на шужык.

— Колбаса такая у нас, — добавляет на всякий случай Атарбай под общий взрыв хохота. — Чего вы? — чуть смущается он. — У вас же такого слова в языке нет? Или есть?

— Мы от вас это слово первым узнали, — громогласно хохочет один из пашто. — Как пример того, что у вас есть нельзя.

Присутствующие поддерживают его ещё одним взрывом хохота.

Пашто, в отличие от туркан, конину не ели принципиально.

— Ну, вы не едите, а мы решили попробовать её заготавливать централизованно, сразу на всех, — дипломатично скругляет углы Алтынай. — В общем, через час, м-м-м… даже чуть меньше, я смогу вам сказать, все ли кони на месте. И если пропали, то какие именно.

— Так вы что, совсем их никак не охраняли⁈ — не смог поверить услышанному один из дари.

— Да говорю же, мы этот загон планировали на мясо, — разводит руками Алтынай. — Там только достаточно старые кобылы и очень слабые жеребцы. Во-первых, в городе же последнее время воровства не было…

— Потому что руки ни у кого не лишние, — рефреном бормочет её брат.

— А что кто-то может позариться на обычное мясо, лично мне и в голову не приходило, — завершает пояснения Алтынай, по инерции чему-то удивляясь. — Эти кони — всё равно что мясо, понимаете? Да тем более, мы при массовом забое скота всё равно до одной десятой потом на садака отдаём. Так что…

* * *

Через час там же.

— Исчезли несколько коней… — чуть запыхавшаяся, дочь хана с довольным видом размещается рядом с братом. — Одна кобыла с натяжкой сойдёт за гужевую; один жеребец — верховой, если всадник не огромный, — Алтынай, хохотнув, без затей хлопает брата по спине. — Ещё пара сойдут за заводных.