— Что время не «читается», не знала. Эй, чего ты надулась? — оценив состояние собеседницы, добавила интонаций в голосе Алтынай. — Я тебя чем-то задела⁈

— Не ты. Ты ни при чём, — безэмоционально подвигала бровями Разия.

— Так… Рассказывай. — Алтынай придвинулась поближе и взяла ладонь персиянки в руки. — Что стряслось-то⁈

— Волнуюсь за Мазияра. Волнуюсь за брата. Потеряла дом и семью. Нахожусь в чужой стране, с чужими людьми. Мне не нравится то, как мне пришлось использовать мальчика для каких-то ваших целей. Мне не нравится, что я никогда не вернусь домой, да и дома у меня теперь нет. Достаточно причин? — Ровно ответила Разия, не отнимая руки. — Ещё мне не нравится твой брат, тем более что он тебе и не кровный брат вовсе.

— А он-то тебе чем не угодил⁈ — не сдержала удивления Алтынай, только было собравшаяся успокоить собеседницу парой безотказных способов.

— У него глаза убийцы, мысли камня, а в душе — какая-то чёрная пропасть. — Второй раз чуть помешкав, решилась на откровенность Разия. — Если б я была забитой неграмотной дурой, приняла бы его за воплощение шайтана. Мне с ним рядом просто с т р а ш н о . Не знаю, почему. Страх, любовь, ненависть — их очень хорошо чувствуешь, особенно в себе; но откуда они берутся, понять порой решительно невозможно.

— Ладно, откровенность за откровенность, — быстро взвесив всё, взмахнула заплетёнными на местный манер косичками Алтынай. — У меня по приказу Султана убили отца, но я это совсем недавно поняла окончательно. Здесь, если точно. Многие из моего народа, включая всех близких, не пережили голода в этом году. С последним оставшимся в живых братом и ещё кое-кем, перегоняли малый гурт баранов на другое пастбище, когда налетели нурзаи числом в два десятка и брата с остальными тут же зарезали. Меня сразу убивать не стали; сама понимаешь… Загнали в расщелину вместе с конём, откуда не было выхода, так я и познакомилась с Атарбаем. — Алтынай на какое-то время замолчала.

— Он тебя спас? — персиянка, забыв о собственных тревогах, с интересом внимала рассказу и жаждала продолжения (поскольку к нурзаям здоровяк явно не относился).

— Да. Убил десять человек прямо на скальном карнизе этой палкой с двумя лезвиями, которой и тебя спас. Потом в коше помог, сильно помог. — Теперь уже Алтынай немного помолчала, невольно подогревая интерес собеседницы. — Можно сказать, спас ещё раз. Ну что, будешь дальше терзаться? Или попробуем вместе справиться с унынием?..

— Не думала, что у тебя всё не лучше, — призналась Разия.

— А как же «чтение»? — Алтынай поймала себя на том, что грустные мысли, под влиянием Атарбая, в голове теперь долго не держатся и иронию даже изображать не надо. — Ты что, совсем-совсем не интересовалась, а что я на самом деле думаю?