Собственно, так Хамидулла и поступил.

Когда в первой части суда выступили степняки, обвиняя изловленного на землях Бамиана чужака в воровстве коней, Хамидулла (коему Актаром и дочерью Хана была отдана роль главы суда) послал за спорными конями в соседнюю долину: сличить клеймо на каждой лошади.

Допрашиваемый, он же обвиняемый, кстати, вёл себя абсолютно спокойно и о происхождении коней говорить отказывался.

Пока молодёжь пошла за спорными конями через гору (а обратно — вообще в обход), Хамидулла улучил момент и, собственноручно подливая Актару чая, спросил, воровато оглядываясь по сторонам:

— А кто этот здоровяк? Откуда он знает…?

Вопреки беспочвенным авансовым подозрениям, Актар не стал ни отпираться, ни злорадствовать.

— Называет девочку сестрой, — вазири кивнул в сторону дочери Хана и её персидской подруги, уединившихся в стороне. — Она его зовёт братом. Никогда не врёт. — Актар чуть подумал, затем добавил. — Как будто жил среди нас, как будто один из нас.

— НО…? — подбодрил старого недруга Хамидулла.

— Но не понятно тогда, какого он каума. Как будто надёргано отовсюду понемногу, — не стал скрывать своих наблюдений Актар. — Дело с ним иметь можно. Знаешь, ради старухи-дари мог пешком пробежать полгорода, потом её полдня выхаживать вместе с городским лекарем.

— Так может, этот Степняк — … ? — резонно предположил самое простое Хамидулла, решив не плодить сложностей на ровном месте.

— Ага, это ты его первый раз сегодня увидел, и здесь, — тихонько заржал Актар. — Потому и подумал так. А я видел, как он в том месяце на коне учился держаться.

— И что? — повторно не сдержал любопытства старейшина Баминана.

— Как пёс на заборе, — не разочаровал ответом вазири. — На коня хорошо если в этом году первый раз сел. Но пешком по горам ходит отлично.

— Как это может быть? — снова поразился Хамидулла. — Не дари, не пашто, и не из туркан…

— Сам не знаю, — спокойно покивал Актар. — Но у нас в городе никто из имевших с ним дела не пожалел. Извини, не могу всего рассказать, не мои тайны; но человек он достойный. Я бы с другим иметь дела не стал.

Старейшина Бамиана молча засопел в ответ. Что ни говори, а двурушничество и лживость за Актаром также не водились. Присутствующие (хоть и пуштуны по крови), ни Хамидулле, ни Актару и в подмётки не годились по возрасту. Несмотря на спорное совместное прошлое, людей их возраста с каждым годом становилось всё меньше и разговор даже с недружелюбно настроенным ровесником имел определённый смысл.

Наконец от дороги раздались звуки копыт и группа молодых пашто (совместно с туркан) привели несколько каурых жеребцов.