— Может они мимо пройдут? — из последних сил верил в свою удачу. Почему-то не хотелось мне встречаться с этой девицей. И не потому что она была несколько старше меня, нет. Просто… Как бы объяснить?

Вот смотрю я на неё и вижу вроде бы как совершенную красоту. Смотрел, то есть, пока не отвернулся. Но она холодная какая-то, эта красота. Искусственная. Ледяная. Мультик старый, ещё советский, про снежную королеву вспомнил, так эта такая же. Живого тепла в ней нет. Полюбовался и забыл. А ещё китайская фарфоровая кукла точно такая же красивая! И что-то внутри меня упорно заставляет держаться подальше от такой холодной красоты. Может быть искусственность и чужеродность?

Слышу, подходят ближе, девушка князю изредка поддакивает, а Александр Михайлович ей про наши полёты над ипподромом с увлечением рассказывает. Значит, мимо не пройдут, придётся всё-таки разворачиваться к ним лицом. Но, чуть позже, буду тянуть до последнего. Почему нет? У меня на затылке глаз не имеется.

Опять же, ну кто я сейчас в глазах окружающих? Молодой князь, о котором никто никогда ничего не слышал и который до последнего времени безвылазно сидел в отцовском имении? Дремучий провинциал, наконец-то увидевший блеск Петербургской столицы? Неоперившийся юнец, поймавший удачу за хвост своим непонятным изобретением-самоделкой, почему-то искренне заинтересовавшей государя? Если в чём-то и ошибся, то точно ненамного. Значит, ничего страшного не случится, если я ещё немного так постою.

— Ваше высочество, — наклоняет голову Паньшин. Переводит взгляд на спутницу князя и приветствует уже её. — Bonjour madame.

Состраиваю напоследок потешную страдальческую гримасу, заставляя Паньшина поперхнуться смешинкой, и разворачиваюсь лицом к подошедшим.

— Оставьте, Александр Карлович, — смеётся в ответ девушка и с интересом, больше похожим на простое любопытство, осматривает меня. — Какая приятная и неожиданная встреча! Вы же знаете, что я не терплю французский. Или вы хотели меня этим уязвить? А-а, поняла! Это месть за недавний случай на дороге? Ну, простите меня, любезный Александр Карлович, за эту маленькую шалость. Я же не виновата, что на наших дорогах столько пыли? А хотите, я оплачу вам и вашему молодому спутнику чистку костюмов? Нет? Я так и думала. Значит, мир, и вы на меня больше не сердитесь?

И тут же посмотрела на великого князя, не став дожидаться ответа от Паньшина:

— Вы представите меня нашим гостям?

— Господину Паньшину вас представлять не нужно, вы и так отлично знакомы, — Александр Михайлович улыбнулся девушке и перевёл взгляд на нас. Мне показалось, что на его лице в этот миг промелькнула какая-то непонятная эмоция. — Ведь он совсем недавно так успешно защищал вас от алчных родственников при дележе наследства! А вот этот довольно-таки молодой человек и есть тот самый знаменитый на всю столицу воздухоплаватель и конструктор собственного аэроплана князь Шепелев, Николай Дмитриевич.