Мои соратники недоумевают, но выполняют команду, дружными усилиями ставят машину носом в поле. Изотов чуть в стороне держится, выглаженный чистый мундир опасается испачкать, вид делает, что ему всё давно известно и понятно. А вот Тринклер не выдерживает, ему на правах старшего можно разные вопросы задавать.

— Николай Дмитриевич, а для чего мы так сделали?

— Ветер куда дует, Густав Васильевич? — отвечаю вопросом на вопрос. Ну а что? Пусть думает, а не получает готовые ответы.

— Куда? — в первый момент недоумевает Тринклер. Потом соображает, и ясная довольная улыбка озаряет самым чудесным образом его длинное лицо. — Я понял? Пыль!

— Конечно, — улыбаюсь в ответ и краем глаза вижу, как довольно щурится полковник. Похоже, тоже сообразил, что к чему…

Во второй кабине мешок с песком заменяет мне пассажира. Начинать буду с руления, с пробежек. Потом коротенькие подлёты, ну а потом и… Потом будет потом, чтобы не сглазить. Сейчас лучше промолчать и не загадывать ничего. Есть такая примета…

Запуск у нас ручной, от воздушного и электрического стартёров пришлось отказаться. Это лишний вес, и с существующими сейчас моторами подобную роскошь мы себе позволить не можем. Мы и так вынужденно используем автомобильные моторы с редукторами вместо ротативных и лёгких «Гномов». И охлаждение у нас водяное, а не воздушное, поэтому и считаем каждый килограмм.

Тринклер проворачивает винт раз, другой, отступает на шаг и кричит во весь голос первую заранее выученную команду:

— Контакт!

— Есть контакт! — тут же отвечаю. Уже открыт топливный кран и включено зажигание проворотом рукоятки магнето. Рука привычно ложится на рычаг управления газом, пальцы сжимаются вокруг округлой рукояти.

— От винта! — надрывает голос Густав, дисциплинированно шагает вперёд и двумя руками рывком проворачивает пропеллер.

Прогретый и хорошо отрегулированный мотор схватывается сразу, без чихов и всяких там обратных вспышек. Из выхлопных патрубков выбрасывается клуб синего дыма, масло и бензин ещё того качества, и движок начинает ровно тарахтеть. Пропеллер жадно загребает лопастями воздух и отбрасывает его назад, самолёт начинает подрагивать, он ёрзает на месте, упирается колёсами в колодки, чуть ли не подпрыгивает от нетерпения, так ему хочется движения!

Вижу, как буквально все находящиеся сейчас на лётном поле люди обернулись на звук работающего двигателя.

Вслушиваюсь в работу мотора и контролирую, стоят ли на нуле стрелки приборов. Ещё раз проверяю работу рулей, хуже не будет, да и положено так. Тринклер, а мы с ним подробно изучили процесс подготовки самолёта к полёту, уже успел отбежать за законцовку крыла и сейчас старательно показывает мне ладонью отклонение стабилизатора и руля направления. Элероны я и сам отлично вижу. Стоит только задрать голову и вот они, прямо у меня над головой находятся.