Пришлось пересиливать себя, на какое-то мгновение прекратить тянуть ручку, чтобы скорость дальше не падала. Да, быстрее высоту потеряли, но сохранили чуток скорости!

Самые восхитительные мгновения, когда вот она, земля, когда трава под машиной начинает сливаться в сплошную размытую зелёную ленту. Если смотреть рассеянным взглядом, конечно. Потому что так высоту проще определять и момент касания.

Гашу вертикальную рулями высоты, тяну соразмерно ручку на себя. Вот он где пригодился, запас скорости!

У меня же колёса, ни в коем случае про них забывать нельзя. Зацепишься за траву на большой скорости, да и кувыркнёшься через нос запросто. А мы непривязанные, можем так просто не отделаться. Вот ещё одно, о чём подумал, но не успел сделать. Ладно я, у меня есть ремешок привязной, а пассажир? Он без привязи сидит. Ну и я с ним за компанию.

Сядем, закатимся в ангар и первым же делом прикажу привязные ремни сделать. И луг полностью выкосить. Управляющему сено нужно было? Вот пусть и выкручивается!

Ещё ниже… Ещё…

За спиной усиливается шорох и скрип травы, это колёса опустились в набегающую траву. Режут её, раскручиваются и шуршат. По позвоночнику прокатывается морозный ком — а ну как намотают на себя сейчас травы и зацепятся? Кувыркнусь же!

И тут же забываю о страхе, делаю свою работу!

Ручку на себя… И без крена, без крена, клятый ветерок! Ещё чуть-чуть на себя… Шкура на капоте кабины задирается кверху, закрывает горизонт… В плечи больно вцепляются отцовы руки, и я от неожиданности дёргаю рукой! Сердце замирает — ща как шмякнемся! И, касание…

Вдвоём не одному, сели чуть жёстче. Да и то не настолько жёстче, как думал — калёные пружинные стойки самортизировали, погасили перегрузку. Тряхнуло, конечно, но терпимо. И остановились почти сразу же, в траве завязли.

— Ну, сын! Ну, Колька! Видела бы нас сейчас Ксюша, царствие ей небесное, вот обрадовалась бы, — снова вцепился мне в плечо отец. И вцепился ободранной рукой, нещадно запачкал рубаху кровью. — Как она гордилась тобой всегда! Да ты, наверное, того и не помнишь?

Покачал головой, говорить ничего не стал, как и оглядываться. Побоялся, что глаза меня выдадут…

— Ну? Чего сидим? Кого ждём? — не унимался за спиной отец. И пихал, пихал меня в плечо. — Вылезай давай. Да и я разомнусь, а то затекло уже всё!

— Ждём, когда коляска подъедет. Прицепим верёвку, пусть нас назад буксируют. Или ты своими ногами идти хочешь?

— Пусть буксируют. И распорядись, чтобы выкосили здесь всё. А то, видишь, руку ободрал, — и показывает мне свои окровавленные пальцы.