Слово за слово, дело к ужину подошло. И выезжать на ночь глядя адвокату не очень хотелось. Заметно было, как он в процессе разговора то и дело поглядывал в окошко, морщился, вздыхал, доставал часы из жилетного кармашка, щёлкал крышкой и ещё раз нарочито вздыхал по поводу столь позднего часа. До того довздыхался, что отец, наконец-то, не выдержал и предложил гостю ночлег. А я пошёл ещё дальше:

— Александр Карлович, завтра будет такая же жаркая погода, как сегодня. Представьте, это же сколько часов придётся трястись в коляске под солнцем? А потом ещё на поезде…

— А что делать? — сокрушается Паньшин и бросает на меня быстрый изучающий взгляд. — А вы к чему это мне рассказываете? Только не говорите, что просто так, всё равно не поверю. Неужели…

И замолкает, смотрит с интересом во взгляде, прямо-таки глаз не сводит с меня, с жадным нетерпением ждёт ответа. Отец уже обо всём догадался, но он против моей затеи, это тоже хорошо видно. Да и исходящие от него отрицательные эмоции я считываю на раз. Но всё равно продолжаю:

— А что вы скажете, если я вас до столицы на своём самолёте довезу?

И пока довольный и явно растерянный адвокат подыскивает нужные слова, я уже для отца привожу весомые, на мой взгляд, доводы:

— Сэкономите себе кучу времени, не придётся коляску туда-сюда гонять, билет на поезд не придётся покупать, париться в душном вагоне и жариться под солнцем. Здесь сядем в самолёт, там слезем. Красота же!

— Николай, а ты уверен, что сможешь долететь до столицы? — предостерегает от рискованного перелёта отец.

Прекрасно понимаю, в чём тут дело — ему самому очень хочется оказаться на месте Паньшина! Да только данное жене слово не позволит этого сделать. А ещё он и впрямь за меня тревожится. Всё-таки расстояние огромное по меркам этого времени, и подобный перелёт ещё никто не осуществлял.

Это первая и, пожалуй, главная причина, по которой я намереваюсь выполнить задуманное. Это отличная реклама для моего самолёта, особенно если перед этим адвокат телеграфирует знакомым журналистам. Есть же у него такие? Наверняка есть.

О чём и говорю во всеуслышание, затыкая столь весомым доводом сразу и отца, и пока ещё сомневающегося адвоката.

— Представьте утренние газеты! Первый в России воздушный перелёт до столицы! Огромное расстояние покорилось отважным воздухоплавателям! И наши фотографии на первых страницах всех газет. Если после такой рекламы мы не сможем продавать наши самолёты, то грош нам с вами цена! А ведь наверняка ещё и военное ведомство заинтересуется?

— А ведь это и впрямь интересное и заманчивое предложение, — медленно проговаривает Александр Карлович. Переводит взгляд с меня на отца. — Вы можете начинать гордиться своим сыном. Столь мудрые и взвешенные слова в таком молодом возрасте говорят о многом. Весьма о многом!