— В том-то и дело, что очень хорошо представляю, дорогой, — воркует мачеха. — Но всё равно пообещай мне больше на этом самолёте не летать! Ты у меня один на все времена, и случись что, мне без тебя не жить!

Причём сказано это было настолько серьёзно, что даже я, находясь в коридоре, этому поверил.

— Обещаю, что на этом самолёте больше ни разу в небо не поднимусь, — как-то слишком легко тут же соглашается отец.

И я понимаю, что «на этом» это и означает. А на другом вполне можно и полетать!

— Да и привязаны мы были надёжно, а скорость и высота небольшие, только-только от земли оторваться успели. Ничего бы не случилось, — продолжает увещевать жёнушку отец. — Рюмочку мятного ликёра для успокоения нервов не желаешь?

— Ну, если только глоточек, — после короткого раздумья соглашается мачеха.

Слышу скрип ножек кресла по паркету, шаги отца и звяканье стекла в буфете. Ага, разливает, понятно. И тут же голос мачехи, тихий и еле разборчивый доносится до моих ушей. Отец, занятый напитками в дальнем углу кабинета этого слышать не может, а вот я, почти приникший к двери, отлично каждое слово разобрал!

— А как бы хорошо было, если бы этот проклятый самолёт упал и разбился! Господи, прошу, умоляю, сделай так, чтобы в следующий раз мой муж уцелел, а этот выродок насмерть побился!

Не выдержал, заглянул в узкую приоткрытую щель, а там мачеха мило так улыбается в спину отцу. А глаза при этом такие холодные, что меня прямо на месте чуть было не приморозило. Ну надо же. А с виду вполне приличным человеком казалась. И вроде бы ко мне неплохо относилась. На словах. А на деле вон оно как выходит. Для дочурок своих старается, а я им как кость в горле…

— Милая, ты что-то сказала? — оборачивается к супруге отец. В одной руке держит две ликёрных рюмки, в другой бутылку зелёного стекла. Или просто с зелёным содержимым.

— К ликёру хорошо бы шоколаду? — мачеха улыбается мужу, а я тем временем тихонечко-тихонечко отодвигаюсь в сторону, в темноту холла. Хорошо, что нет на месте дворецкого, да и слуги все по своим каморкам разошлись, никто не видит моих ухищрений…

* * *

Отец своё слово сдержал и больше со мной в полёт не просился. А я, что греха таить, каждый день и не по разу уже уверенно бороздил воздушные просторы. На второй день ещё по кругу летал, правда, круг этот с каждым разом становился всё шире и шире. На третий же день рискнул для начала перелететь через реку. Прошёл вдоль русла, прислушался к уверенному тарахтению бензинового агрегата, вдохновился его бесперебойной работой, тьфу-тьфу три раза, чтобы не сглазить, да так и пошёл дальше вдоль реки. То отходил в сторону, рассматривал с высоты наиболее красивые места, то так и шёл прямо над водой, то и дело распугивая многочисленных рыбаков.