Оправдывались, что очень уж испугались они за моё здоровье. И не потому, что придётся отвечать перед князем и княгиней, а просто потому, что любят они меня, заботятся таким образом. В общем, просили потерпеть…

Я и терпел. И потихонечку изучал усадьбу, заглядывал в закрытые помещения, кроме тех, куда заглядывать категорически не советовал дядька. И в хозяйственные постройки тоже заходил, нужно же было понимать, что тут и зачем стоит? Не обошёл вниманием и тот самый сарай, заглянул чуть ли не в самую первую очередь. И, ничего! Зашёл, осмотрелся внутри и вышел. И не ворохнулось ничего в организме. Было и прошло…

А гости те больше не приезжали. Марфа как-то обмолвилась, что очень уж они испугались, когда я провалился. Сколько не пытался её расспрашивать о гостях, больше ничего мне не сказала. И дядька промолчал. Обычно балаболит, а тут как обрезало.

Вывод сделал, что не так с этими гостями всё просто было. Где-то они в отношении меня накосячили. Вот только где? Придётся и с этим самому разбираться! Потом. Потому что уверен, мне ещё не один раз с ними столкнуться предстоит.

Всё остальное время я учился. В первую очередь, чтению! И сам корпел над бумагой дённо и нощно, и дядьку привлекал в полной мере. Смотрел и запоминал, как пишутся буквы, как из них предложения складывать. Попробовал и пером корябать. Не писать, а именно что корябать. Только так у меня пока и получалось. Отказывалось перо скользить по бумаге, цеплялось, царапалось, оставляло после себя нещадные кляксы!

Дядька на всё это только тяжело вздыхал, да протягивал новые листы бумаги. Откуда уж он их приносил, не знаю. Не интересовался пока.

И без этого слишком много чего познать нужно. Что именно? Да хотя бы как вилкой и ножом пользоваться, в какой руке их держать! А перемены блюд? Ведь для каждого кушанья свои столовые приборы нужны!

Ну и зачем всё это мне нужно? Да просто всё — приедут родичи, сядем за стол, и мне нужно будет вести себя как обычно. Иначе всех подведу.

Всех, это дядьку Степана и Марфу, повариху Клашу, горняшек и дворовых людей. Даже дворника! И ещё многих и многих, кто искренне проявил ко мне своё участие, кто старался приглядывать за мной, берёг и охранял.

Понимаю, что больше за своё благополучие они старались, опасались хозяйского гнева, но я-то видел, с какой искренностью они ко мне относились. И не хотел их подвести, не хотел, чтобы из-за моего раздолбайства у них неприятности были.

Потом, конечно, всплывут и моя болезнь, и моё падение с крыши сарая, но всё это будет потом. Без гнева, без злости. И воспримется отцом как нечто досадное, но забавное, что произошло с его сыном во время их отсутствия. Это жизненный опыт, которого так не хватало княжескому отпрыску…