Но я шла с высоко поднятой головой. Как бы я ни выглядела - это не уменьшает моего достоинства.
Кивала тем, кто осмеливался встретиться со мной взглядом. Здоровалась с теми, кто всё же решался подойти. Не оборачивалась на шёпотки за спиной, не вздрагивала от насмешливых смешков. Пусть говорят. Я чувствовала себя живой - по-настоящему живой, и мне ужасно не хотелось каждый вздох выверять по этикету, по правилам, по чужим ожиданиям.
В своих комнатах я медленно сняла с себя промокшую, липнущую к телу одежду. . В ванной комнате замерла у ванны, колеблясь. Сначала хотела кипятка - чтобы обжечь кожу, выжечь последние остатки тревоги, растворить в обжигающей воде все страхи и сомнения. Рука уже потянулась к крану…
Но вдруг остановилась. Что-то внутри шепнуло:нет .
Я резко повернула другой кран - и в ванну хлынула прохладная, почти ледяная вода. Воздух наполнился лёгким туманом, а я замерла на краю, глядя на рябь на поверхности.
Вдох. Выдох.
И я опустилась в воду.
Ощущение было шоковым. Тысячи крошечных иголок впились в кожу, пробежали от затылка до кончиков пальцев. Дыхание перехватило, сердце на миг замерло. Но следом пришло удивительное чувство: вода не просто холодила - онапробуждала . Смывала напряжение, стирала следы чужих взглядов, вымывала из головы навязчивые голоса. Я закрыла глаза и на мгновение просто растворилась в этом холоде - чистом, бодрящем, настоящем.
Когда я вылезла из ванны, зубы стучали так, что, казалось, вот-вот рассыплются. Кожа покрылась пупырышками, пальцы дрожали, но внутри разливалась странная, почти детская радость. Будто я только что переродилась - чистая, лёгкая, свободная от всех масок. Будто получилось так смыть с себя те жуткие картины из храма.
Одеваться сразу не стала… а зря.
В комнате‑гостиной меня уже ждали.
- Леди Аэлита, доброго дня, - раздался холодный, безупречно ровный голос королевы.
Я обернулась - и кровь застыла в жилах. Её Величество сидела в кресле. Ее спина идеально прямая, поза - величественная. Не смогла не отметить ее облик. Королева была в тёмно‑бордовом платье с тяжёлой золотой вышивкой. Взгляд, которым она окинула меня, был острым, как клинок: скользнул по мокрым волосам, задержался на босых ногах на холодном паркете, отметил дрожащие плечи, едва прикрытые полотенцем.
- Прошу прощения, что без предупреждения нагрянула к вам, - продолжила королева, и в её тоне прозвучала едва уловимая насмешка. - Не хотелось лишнего шума.
Я склонила перед ней голову, судорожно вцепившись в край полотенца, которое едва прикрывало плечи. По этикету говорить с членом королевской семьи я могла только с её позволения. Поэтому в этой нелепой позе, полусогнутая, мокрая, дрожащая, я и застыла, ожидая её разрешения выпрямиться.