- Да, это очень несправедливо, - постаралась успокоить его я, - Но таково общество. Они боятся силы.
- Поэтому нужно показать силу! Нужно возродить бога! Но для этого нужно понять, что же в вас такого….
Мое сердце пропустило удар. Эмиль приехал точно не для разговоров. Что-то произошло с ним в храме, что-то сломало его.
В комнате вдруг стало душно, будто воздух сгустился, пропитавшись лихорадочным жаром его слов. Я всё ещё держала в пальцах стакан, но пальцы уже не чувствовали стекла: они будто онемели от нарастающей тревоги. Эмиль больше не был тем усталым, растерянным профессором, которого мне хотелось пожалеть. Перед мной сидел человек, одержимый идеей, и эта одержимость искажала его лицо, делала взгляд острым, почти звериным.
Он вдруг резко поднялся, стул с грохотом опрокинулся на пол. Я вздрогнула, но не отшатнулась - ещё нет. Ещё пыталась верить, что это просто вспышка, что сейчас он выдохнет, опустит плечи и скажет: “Прости, я слишком много думал, устал.”. Но вместо этого Эмиль рванул к своему чемодану, щёлкнул замками, и в следующее мгновение в его руке блеснул кинжал - узкий, с тёмной рукоятью, явно не для нарезки хлеба.
- Эмиль! - мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя внутри, - Остановись!
Он не слушал. В его глазах не было ни узнавания, ни вины - только безумная, слепая цель. Он бросился вперёд, и время словно растянулось: я видела, как дрожит лезвие, как по его лицу стекает капля пота, как он стискивает зубы, будто преодолевая не меня, а саму судьбу.
Я отскочила - резко, инстинктивно, так, что край стола врезался в бедро. Боль вспыхнула яркой искрой, но тут же растворилась в адреналине. Пальцы сами сложились в жест, губы прошептали слова, которые я знала наизусть. Атакующее заклятье сорвалось с языка, как крик. Невидимая волна ударила в Эмиля, швырнув его назад. Он врезался в стену, выронил нож, и тот со звоном покатился по полу, вращаясь, словно пытаясь убежать от того, что только что произошло.
Профессор обмяк, сполз по стене, глаза его закатились, а потом закрылись. Он был оглушён, но жив. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, а в груди колотится сердце, будто хочет вырваться наружу.
Не теряя ни секунды, я сплела заклинание сковывания. Тонкие нити магии потянулись от моих рук, оплели его запястья и лодыжки, стянулись, но не до боли, а ровно настолько, чтобы он не смог пошевелиться. Воздух вокруг него дрожал от остаточной энергии, и на миг мне показалось, что сама комната вздохнула с облегчением.
Я подошла ближе, присела на корточки, стараясь не смотреть на безумный блеск, который ещё не до конца угас в его лице. Не доверяя одной лишь магии, я нашла ленты от букета, который мне дарил Тай. Связала ей плотно рук профессора.