В этой картине было что‑то щемящее: тихая борьба между старанием сохранить уют и неумолимым течением времени, между жизнью, цепляющейся за каждый уголок, и увяданием, которое проступало в каждой детали. Туман лишь подчёркивал этот контраст, делая его мягче, но оттого не менее пронзительным.
Мы остановились в конце улицы, встав поперек ее. Жители, разумеется, обратили на нам внимание. Вы открыли створки, выставили несколько товаров, вывесели пучки с травами.
- Дамы и господа! - начала я созывать зевак, и в груди шевельнулось что-то тёплое, будто само время на миг вернулось назад, в те годы, когда я бралась за любую быструю работу, чтобы прокормить себя, - К вашему вниманию - снадобья, отвары, травы, пряности! Не проходите мимо!
Голос мой, хоть и звучал громко, всё равно будто терялся в просторе деревенской улицы, растворялся в шуме ветра и далёком крике петуха. Но народ всё же стекался к нам - не столько за покупками, сколько поглазеть, кто же к ним приехал, чем торгуют эти чужаки в пыльных дорожных плащах. А вот покупать никто не спешил - взгляды скользили по склянкам и мешочкам, задерживались на мгновение и тут же убегали дальше, к чему-то более привычному, более понятному.
Тогда из повозки вышел профессор - неторопливо, опираясь на старую, не свою трость, которая, казалось, помнила куда больше историй, чем сам её нынешний хозяин. Он начал говорить - тихо, но пронзительно, по-профессорски, с той особой интонацией, которая заставляет прислушиваться даже тех, кто вовсе не собирался этого делать. Он рассказывал о каждом снадобье, о каждой траве, о том, как они действуют, откуда пришли, как их собирали в дальних краях. И вот тогда, под его неспешные, но уверенные слова, у нас купили пару склянок - не много, но это было уже что-то.
Детишки подбегали посмотреть, что же такое приехало в их деревню. Старая, серая одежда, местами залатанная, но такие счастливые лица и взгляд, полный интереса и изумления… В этих глазах было столько жизни, столько жадного любопытства, что сердце у меня невольно сжималось. Я вспомнила о том, что в провизии у нас есть довольно большой свёрток с маленькими леденцами - простыми, без затей, но такими желанными для любого ребёнка. Отсчитав штук двадцать, я вышла на улицу и позвала ребят к себе.
Сначала ко мне подошла лишь парочка - неуверенно, опасливо, не доверяя чужакам, которые сегодня здесь, а завтра, может, и след простынет. Они стояли чуть поодаль, переглядывались, будто спрашивая друг у друга: "А вдруг это ловушка?" Но потом подошли и остальные - уже смелее, с интересом смотря на меня, на мешочки с травами, на склянки, в которых поблёскивали настои.