Из разговоров других прихожан мы поняли ещё одно: культистов не любят и тут, считая их помешанными. В деревнях к ним относились с настороженностью, граничащей с презрением. Люди шептались, что культисты искажают саму суть веры, превращая её в фанатичный культ силы и контроля. Как мы поняли, в крупных городах они встречаются чаще, пытаются даже свой порядок наводить, создавая собственные иерархии и навязывая свои правила. Из-за этого не очень-то в этих крупных городах безопасно: там, где власть культистов крепнет, законы становятся зыбкими, а жизнь - непредсказуемой. Именно поэтому мы направились в Еадис - крупный город на северо-западе. Там, по слухам, хоть и кипит жизнь, и хватает своих проблем, а городские власти хоть и стараются держать культ в узде - выходит это не всегда. Они - как мафия. Прячутся в тени, но крепнут. К тому же мы как раз попадём на праздник жатвы - время, когда город оживает, наполняется смехом, музыкой и запахом свежей выпечки. Возможно, среди этой суеты и радости мы сможем немного перевести дух, собраться с мыслями и решить, куда двигаться дальше. А также... увидим культистов своим глазами, проведем параллели.
Осень в Еадисе дышала особой, чуть пряной прохладой - той самой, что оседает на плечах лёгким шёлковым плащом и заставляет плотнее кутаться в накидку. Улицы старого города, узкие, словно прорезанные в толще времени, не давили, а будто бережно обнимали путников: невысокие дома из тёплого песчаника и тёмного дерева стояли плечом к плечу, будто старые друзья, не желающие расставаться. Их крыши, покрытые тёмно‑серой черепицей, мягко сливались с пасмурным небом, а резные ставни, кое‑где приоткрытые, словно прислушивались к шёпоту ветра.
Дороги, вымощенные крупным камнем светло‑серого оттенка, казались выточенными из самой осени: в их неровностях притаилась жизнь - плотный, бархатистый мох, изумрудно‑зелёный с вкраплениями золотисто‑коричневого, рос между камнями, сглаживая каждый толчок повозки. Он пружинил под колёсами, приглушая грохот и добавляя городу уюта, будто сама земля хотела, чтобы шаги по её спине звучали тише, почти благоговейно.
По мере приближения к главной площади город будто встряхивался, сбрасывая сдержанность окраин, и расцветал. Здесь уже не прятались за нейтральными тонами: на фасадах домов трепетали флажки - ярко‑зелёные, солнечно‑жёлтые, огненно‑оранжевые. Они хлопали на ветру, как крылья экзотических птиц. Разноцветные ленты, перевитые в причудливые узоры, украшали балконы, фонарные столбы и даже выступающие карнизы, добавляя картине праздничной пестроты. В воздухе витал густой, тёплый аромат свежей выпечки, пряных трав и чуть терпкий запах опавшей листвы - смесь, от которой хотелось глубоко вдохнуть и замереть, чтобы не спугнуть это мгновение.