На площадях возвышались статуи в тяжёлых плащах, будто застывшие стражи, а вдоль каналов, рассекавших город на части, тянулись ряды фонарей с тусклым янтарным светом. Редкие прохожие кутались в плотные плащи, торопливо шагая по скользким плитам, и старались не задерживать взгляд на безмолвных механизмах, что время от времени вздрагивали и издавали протяжный металлический стон.
Величественность города была не в изяществе, а в монументальности: он казался крепостью, возведённой вопреки самой природе, где холод и сырость лишь подчёркивали его упрямую, суровую красоту.
Когда мы въезжали в город, стальные взгляды стражников впивались в нас, словно иглы. Каждый шаг по брусчатке отзывался в груди глухим эхом тревоги. Нас тщательно досматривали, листали документы с нарочитой медлительностью, и сердце моё срывалось в бездну, едва не уходя в пятки от леденящего предчувствия: ещё секунда - и нас раскроют.
Но для меня это уже было не в первый раз. Привычная дрожь смешивалась с горькой усталостью, превращая страх в тусклую, въевшуюся в кости привычку. В этом мире я - чужая, тень без имени, призрак, скользящий по краям чужих жизней. Моей личности тут нет… Мы ее создавали с нуля, придумав мне прошлое.
Аскел тем временем мрачнел с каждой секундой, и его хмурый взгляд становился всё тяжелее. Фальшивые разведданные, словно ядовитая змея, извивались между строк, обнажая нелепую, пугающую нестыковку. Королевство знало, что в Солиции магов становится всё меньше, что они всё охотнее обращаются к механике, изобретают новое, ищут иные пути силы, но не в таких масштабах, не с такой отчаянной поспешностью. И эта несостыковка, эта зияющая брешь в отчётах, заставляла Аскела сжимать кулаки, будто он мог схватить саму ложь и вытрясти из неё правду.
Лоу был всегда настороже. Всё вокруг было ему чуждым, подозрительным и опасным. Он свернул в переулок и, открыв створку, обратился к нам:
- Артур, я думаю, неразумно ехать в «Лагуну», - поделился переживаниями маг.
- Согласен. Берём окраину столицы, но что‑то чистое. Покатаемся.
Створка закрылась, и мы медленно, будто при прогулке, катались по окраине столицы, отыскивая глазами что‑то нам подходящее. И, наконец‑то, мы нашли постоялый дом «Два кабана» (назван, как одна из народных сказок). Неприметный, небольшой, но с чистой и ухоженной придомовой территорией - там было достаточно места, чтобы спокойно разместить повозку с лошадью. Нам подходит!
У крыльца росли густые пучки душистых трав: тимьян, полынь и ещё какие‑то пряные стебли, чей терпкий аромат витал в воздухе, перебивая городскую пыль. Каменные ступени, отполированные годами, вели к тяжёлой двери из тёмного дуба, украшенной коваными петлями и кольцом‑стучалкой в виде кабана - отсылка к названию дома.