На своеобразном ресепшене нас встретил огромный усатый мужчина с суровым взглядом - владелец гостевого дома, Григори. Густые, тронутые сединой усы слегка подрагивали, когда он хмурился, оценивая постояльцев, а тёмные, внимательные глаза, казалось, замечали каждую мелочь: от дорожной пыли на ботинках до едва уловимой усталости в походке.
Он не любил лишней суеты и пустых разговоров, предпочитая сразу переходить к делу. Когда мы запросили две комнаты, он молча достал из ящика потрёпанную книгу учёта, провёл толстым пальцем по строкам, проверяя наличие свободных номеров, и лишь потом поднял взгляд. Внимательно осмотрел нас, будто взвешивая, насколько мы будем спокойными гостями, и коротко кивнул.
- Проходите вперёд, по лестнице, - проговорил он низким, чуть хрипловатым голосом, в котором слышалась привычка отдавать распоряжения и быть услышанным.
В его словах не было ни радушия, ни холодности - лишь спокойная уверенность хозяина, который знает своё дело и ждёт от гостей такого же уважительного отношения к его дому.
Лестница, широкая и основательная, была вытесана из массивных брёвен, потемневших от времени, но всё ещё крепких. Каждая ступенька отзывалась глухим звуком под нашими шагами, а перила, отшлифованные до шелковистого блеска сотнями ладоней, приятно холодили пальцы. По стенам тянулись связки сухих трав.
Когда мы заходили в одну из комнат, он остановился у дверей и сказал:
- Дамы вперёд, - пропуская меня первой и перегораживая путь моим спутникам массивной рукой.
Я прошла внутрь небольшой, скромной комнаты. Здесь царил полумрак, разбавленный золотистыми лучами, пробивавшимися сквозь узкие окна. Пространство было наполнено тяжеловесной красотой натуральной древесины: балки под потолком, грубоватые, но надежные, словно ребра древнего корабля; кровать с резным изголовьем, где в причудливом узоре угадывались силуэты кабанов и дубовых ветвей; стол и стулья, сделанные из цельных кусков дерева, без лишней вычурности, но с ощущением вековой прочности. И все это так контрастировало с внешним обликом города - камнем...
В интерьере преобладали натуральные оттенки - тёплый медовый, глубокий коричневый, цвет старой коры. Бордово‑зелёные акценты добавляли уюта и глубины: на кровати лежало толстое одеяло с бордовой каймой, на полу - тканый ковёр с зелёно‑бордовым орнаментом, а на подоконнике стояли глиняные горшочки с сушёными травами, перевязанными бечевкой.
Тихо, едва раскрывая рот, этот великан спросил у меня, всё так же держа одну руку у дверей, а вторую - на поясе:
- Госпожа, всё в порядке?