А затем родилась бабушка Аскела, Розали Аудер. Она с детства видела, как страдает её мать: тихие слёзы по ночам, сжатые кулаки в моменты бессильной ярости, привычка говорить шёпотом о вещах, которые нельзя произносить вслух. Она сберегла любовь к королю, как и боль, которую он ей принес. Эта боль стала первым уроком для Розали, её тенью, которая никогда не отставала. Когда у Розали родилась собственная дочь, она начала молиться. Сначала о сыне с противоположным, тёмным даром - некромантией, надеясь, что такая сила сможет однажды уравновесить свет королевской семьи. Но не вышло. Тогда она стала молить о внуке, видя в нём последнюю возможность переломить ход истории. Однако её дочь родила только дочку, а после - выкидыши, один за другим, будто сама судьба ставила преграды на этом пути.
И, как мы понимаем, Пэн услышал эти молитвы. Не в том смысле, что исполнил желания буквально, а в том, что воспользовался отчаянием, обратил его в инструмент. Пусть Аскел не был её кровным внуком, но он стал тем самым отмщением - противовесом силы королевской семьи. Потенциально сильный маг, которого подкинули в дом Фьеров младенцем, зная, что от отчаяния его возьмут и воспитают как своего. Это был расчётливый, жестокий, но безупречно выстроенный план: вырастить угрозу там, где её меньше всего будут подозревать.
- Аскел, а твоя бабушка, случайно, не приложила руку к тому, что король женился на твоей сестре? - спросила я, пытаясь сложить два плюс два. Слова прозвучали осторожно, будто я боялась спугнуть мысль, едва оформившуюся в голове.
- Не знаю, не думаю, что королева об этом расскажет, - он хмыкнул, и в этом звуке слышалась не насмешка, а усталость человека, привыкшего к двойным смыслам и недоговорённостям, - Но она провела с ней больше времени. Так что не удивлюсь, если это так. Как по мне… Моя сестра не особо любит короля. Ей нравится её корона и её сын - наследник.
Стало немного неловко от того, какие мысли о королеве, своей названной сестре, витают в голове у герцога. Я невольно опустила взгляд, будто могла спрятать свои выводы. Но… у него явно были причины так думать. Его взгляд, спокойный и острый одновременно, говорил о том, что он давно уже сопоставил даты, имена, перемещения, и картина, сложившаяся у него, не оставляла места для иллюзий. Именно этого пазла нам не хватало для видения всей картины.
- Если леди Аудер и Кирин были подругами, прихожанками, молились вместе, то они могут быть основательницами культа, - домыслила я, и фраза повисла в воздухе, тяжёлая от собственных последствий.