На входе, раздвинув бамбуковую занавеску, стояли трое.

Молодые китайцы, лет по тридцать на вид. Дорогие халаты нараспашку, у каждого на груди знак секты Чёрной Сосны: помню по сводкам, ведь изучил всех, прежде чем отправляться в Китай, так… мелкая горная секта, звёзд с неба не хватают, зато гонору на три Алых Феникса. Все трое пьяны до степени, когда им кажется, что их все любят, а кто не любит — полюбит прям сейчас. Ауры распущенные, неприбранные: магистры. Верхняя ступень, средняя и ещё одна средняя. Для меня — погрешность бытия. Для зала, набитого торговцами и носильщиками, три ходячих стихийных бедствия.

И зал это знал. Здоровенный носильщик за дальним столом, пять минут назад оравший про сто горилл, теперь изучал дно миски. Хозяин заведения уже семенил от стойки, кланяясь на ходу через каждые два шага. Яжмамаша, требовавшая тишины ради детей, молчком сгребла обоих спиногрызов в охапку.

— Это что? — громко удивился первый магистр верхней ступени, оглядывая замерший зал. С виду даже красавчик, но попорченный властью. — Почему тихо? У людей завтра праздник! Лорд Гу убил имперскую тварь! Радость на всю Поднебесную! — и широко повёл рукой. — Продолжайте веселье! Ну⁈

Зал не продолжил, многие от страха и дышать боялись, не то что двигаться.

— Веселье, я сказал! — рявкнул магистр, и подпустил каплю давления.

И веселье продолжилось. Жалкое, наигранное: за ближним столиком деревянно засмеялись, забренчала пипа — музыкант на помосте заиграл с третьей попытки, пальцы не слушались. Второй этаж завозил стульями, изображая жизнь. Самое тоскливое веселье, какое я слышал.

Троица прошествовала к лучшему столу в центре, за коим сидела купеческая семья, что испарилась без единого слова, оставив недоеденного гуся. Один из магистров, не глядя, смахнул гуся на пол вместе с парой блюд.

— Вина! — бросил другой. — Лучшего! И не дай Небеса будет кислым!

Хозяин лично, с поклонами, поволок кувшины.

Сам же сижу у окна, надвинув шляпу, а внутри переговоры, смысл которых прост: «Саня, тебя в этом городе официально нет. Ты умер. Забыл? У тебя ещё куча дел. Ешь свою лапшу, кстати, где лапша? И не отсвечивай. Это Китай, тут подобное зрелище — обычное дело, как погода. Дождь же ты не останавливаешь.»

Переговоры, признать, шли неплохо.

Старший магистр, осушив третью чарку, обвёл зал мутным глазом в поисках следующего развлечения.

— Скучно поёте! — рявкнул он музыканту. Перевёл взгляд. И упёрся им в мою официантку, которая как раз несла поднос с заказом. — О. Ты. Быстроногая. Иди сюда… да-да, ты. Спой нам. Праздник же.