— Она его съест и косточек не оставит… — краснела Юнь.

— Может, он не против, — рассудительно заметила Тао. — Судя по той его ухмылке.

— Тихо вам, — сказала Лин.

Сёстры умолкли.

Старшая ещё немного посмотрела в проулок, затем вздохнула и вынесла решение:

— Подождём.

— Но, сестрица Лин… — тихо ахнула Юнь. — Это ж неприлично… стоять и ждать, когда они там ТО САМОЕ…

— Мы же не подглядываем. — Лин неторопливо взяла у торговца три чарки сливового, расплатилась и раздала сёстрам. — Когда господин неофит закончит свои грязные потребно… то есть, мужские дела, и выйдет, мы продолжим наблюдение. — она пригубила вино, — нужно понять, кто он, и откуда. Такие люди не появляется в столице накануне Дуаньу просто так.

Юнь и Тао переглянулись, вздохнули и взялись за чарки.

Так прошёл час.

Начался второй.

Ожидание, мягко говоря, подзатянулось.

— Хорошие у северян, видать, реки… — вздыхала младшая Юнь.

Как из проулка показалась знакомая соломенная шляпа.

— Идёт!

— Тише, сама вижу!

Все трое тут же изобразили любование чем угодно вокруг, только не туда. Но украдкой, всё же поглядывали.

Юноша шёл, поправляя на ходу пояс чёрного халата, неторопливо, явно удовлетворённый. Соломенная шляпа сдвинута на затылок, и из-под той бессовестная улыбка до ушей. А за ним из проулка вышла утомлённая китаянка с веером. Чуть враскорячку, как кавалеристка после трёхдневной скачки на жеребце. Причёска сбита. Помада размазана на губах и щеках. В зубах дымилась тонкая трубочка, она явно пребывала в нирване.

Юнь закусила губы, покраснев.

Тао сглотнула.

Лин смущённо отвела взгляд.

Китаянка привалилась худеньким плечом к косяку «Золотого карпа», выпустила дым в звёзды и пропела вслед уходящему, ничуть не заботясь о приличиях:

— Эй, северный!

Тот, поправляя шляпу, обернулся.

— Я о тебе песню сложу, — ткнула она в его сторону курительной трубкой. — Серьёзно говорю. «Кипящие реки севера» называться будет. Буду петь подругам, и ни одна… — она затянулась, — ни одна не поверит ни единому слову. Так им и надо.

— Польщён, госпожа. Только припев сделай помедленнее. Там было… неторопливо.

Та сладко ухмыльнулась и закусила губу:

— Заходи ещё, как будет время. Меня Цзинь зовут.

— Запомнил, госпожа Цзинь. — и чуть наклонил шляпу, прощаясь, после чего пошёл по винному ряду прочь отвратительно довольной походкой, насвистывая что-то совершенно нездешнее. Госпожа Цзинь смотрела ему вслед, покачала головой с улыбкой, мол какой зараза красавчик, докурила и скрылась в переулке.

— Идём, — выдохнула Лин, ставя чарку.

Ивы снялись с места и пошли следом.