— И так, объект молод, и это первое, что нам известно, — грифель заскрипел по белоснежному листку. — Во-вторых, он смел, почти безрассуден, нагл, отменно выдержан, почти не теряется в опасной ситуации. Честно говоря, все эти качества сделали бы честь любому офицеру жандармского корпуса.

Листок перед ним начал заполнятся ровным аккуратным подчерком, которому бы позавидовал любой коллежский асессор[2].

— Третье — это странная сдержанность в добыче. Зачем довольствоваться малым, если можно получить гораздо больше. У купца первого гильдии, который вдобавок владеет всеми самоварными мануфактурами империи, в доме должно храниться немало ценностей. А это значит, что наш преступник не только ловкий, но и осторожный малый. Очень необычное качество для такого преступника. Боюсь предположить, Александр Никитич, но мы еще не раз услышим об этом человеке… А пока нужно поднять на уши всех осведомителей. Может кто-то их них что-то слышал на улице. Такие деньги наверняка где-то должны всплыть, раз они так сильно понадобились. Может кто-то кому-то много должен, может где-то всплывет странная дорогостоящая покупка. И обязательно прошерстить всю нашу картотеку. Вдруг, этот молодой да ранний окажется в ней. Вряд ли, конечно, но попробовать стоит. А теперь работать!

Адъютант, коротко поклонившись, развернулся и пошел к двери. Однако, уже открыв ее, задержался.

— Михаил Павлович, мне сейчас пришла в голову одна идея, — начал он в нерешительности, видимо, не зная, как рассказать шефу.

Уже усевшийся в свое кресло, Мирский разрешающе кивнул. Мол, рассказывай.

— Я читал в полицейских донесениях, что в последнее время участились преступления с упоминанием какого-то Котовского. Филеры докладывают, что преступник очень изобретателен, ко всему подходит с выдумкой и старается обходиться без крови. Знаете, все преступления Котовского немного похожи на этот случай с господином Могутой. Как говорится, типаж схож…

Выслушав это с интересом, Мирский тут же затребовал все сведения о преступлениях в столице с этим самым Котовским. Решил посмотреть, а не пустышка ли идея его подчиненного. Ведь, часто именно устами младших чинов глаголет истина.

— Так… — бормотал он, углубившись в толстенную кипу бумаг. — Любопытно…

Какого же было его удивление, когда все подтвердилось. Преступления с этим самым Котовским, которые почему-то прошли мимо его, Мирского, внимания оказались на удивление схожи с тем, которое вызвало такой резонанс в столице. Естественно, сходство было не внешнее, а, если можно так сказать, внутреннее. Везде преступник действовал с какой-то нечеловеческой изобретательностью и поразительной наглостью. Словом, почерк был налицо.