Пока слушал протяжные гудки, в голову пришла еще более прекрасная идея. Мне нужно было не домой, а ко Льву Витаутовичу.
Глава 3. Я не трус, но я боюсь
Жека и Игнат так и не ответили. Зато Тирликас снял трубку сразу же, и я выпалил:
— Лев Витаутович, нужна ваша помощь…
Через час я сидел у него дома и понимал, что спешить с разговором ни в коем случае нельзя. Мой бывший тренер заваривал чай в прозрачном чайнике и ничего не спрашивал, я молчал, ждал удобного случая. Только усевшись в кресло и выставив на стол конфеты, он отхлебнул чаю и кивнул.
— Рассказывай.
Вместо того, чтобы излагать проблемы команды во всех деталях, я коротко брякнул:
— Директор команды — говно. — И отхлебнул из чашки. — Он не заинтересован в том, чтобы мы нормально играли. Его нужно менять.
Витаутович усмехнулся.
— А сам он меняться согласен?
— Он нам пригрозил своим увольнением.
— Хм. Это мог быть шантаж. Не подумал?
Я потянулся к конфете, снял обертку со знакомым с детства изображением верблюда и прежде, чем отправить ее в рот, спросил:
— За три тысячи вряд ли кто-то пойдет… — Наблюдая, как Витаутович поджимает губы, я начал все понимать без объяснений.
— Государство развивает спорт. Если команда выигрывает, выделяются большие средства, проводятся через завод. — Тирликас потарабанил пальцами по столешнице. — Сечешь?
Секу. Все примерно, как на беспредельных боях. Заводу выгодно, чтобы команда выигрывала. Отсюда такая возня и интриги даже в несчастной Второй лиге.
— Филимонов и Смирнов подкупали судей и игроков. Значит, им выгодны победы, — озвучил я свои мысли.
Лев Витаутович щелкнул пальцами.
— Бинго!
— А у футболистов зарплата по три тысячи… Воруют?
Витаутович плотоядно улыбнулся.
— Если ваш директор начнет хвататься за свое место — сто процентов! — Он посмотрел, прищурившись. — Одного я не понимаю, на кого вы собрались его менять и каким образом?
Слова сами сорвались с губ:
— На вас.
Он чуть чаем не подавился. Поставил чашку и рассмеялся.
— Ты серьезно?
— Совершенно серьезно.
— Чтобы ловить воров, есть специальное ведомство. Не мое. Да и я давно на пенсии. К тому же в футболе я мало что смыслю.
Неужели все-таки талант не подействовал на одаренного? Поразмыслив немного, Лев Витаутович сказал:
— Ладно. Обещаю подумать, если ты скажешь, зачем это мне.
Слова столпились в голове, начали возмущенно толкаться, и я выпустил их:
— А ведь действительно — зачем? Зачем я играю в футбол, где все покупается и продается, когда мог бы колотить бабло на боях без правил? Зачем учитель снова и снова объясняет геометрию туповатому ученику? Зачем врач лечит больного, который все равно умрет? Зачем милиционер ловит вора? Иногда ведь выгоднее его не ловить. Понимаете?