А мне хотелось перевернуть Москву, найти девушку и объясниться. Но я не вошел в экспресс. Я просто шагал по перрону и заглядывал в окна, пока поезд не тронулся.
Черт побери! Что я сделал не так?! Чем ее обидел?
Я сел на скамейку, задумался, перебирая версии, и не нашел ни одной подходящей.
Плюнул, пошел в автоматическую кассу, купил билет на три ночи в Саратов.
Глава 16. И если бы у меня была вторая жизнь, я бы провел её здесь
В течение дня Лиза так и не написала. Я пытался ей позвонить, но она сбрасывала и в конце концов занесла меня в черный список. Парням я ничего об этом не говорил, но, видимо, все читалось у меня на лице: они поглядывали понимающе, особенно — Погосян, но с расспросами не лезли.
Наверное, если бы «Титан» сегодня серьезно с кем-то играл, я пропускал бы. Да и на тренировке, к счастью, наши продолжали учиться вскрывать «автобус», и к моим воротам лишь пару раз, рисуясь, прорвались Жека и Игнат, за что получили нагоняй от Димидко.
В квартире, где базировался молодняк, то есть я, Мика, Клык и Микроб, прибавилось народу: к нам поселились Игнат и Жека, которые промотали все свои сбережения и не могли себе позволить отдельную квартиру, и Погосяну пришлось перебраться к Микробу.
Чтобы успеть на поезд в Саратов, вставать мне нужно было в два ночи, потому я улегся в восемь. Все, наверное, подумали, что я еду мириться с Лизой.
— Сердце красавицы, склонно в измене, — напевал Микроб.
Когда я закрыл дверь и улегся, он прервал песню и переместился на балкон, где что-то тихонько бренчал — видимо, сочинял гимн «Титана».
И вот я гружусь в ночной поезд. Сонная проводница в темно-синем костюме и пилотке проверила билет, пробила меня по базе, впустила в вагон. Я взобрался на свою верхнюю полку, поворочался немного и вырубился. Проснулся рано утром, на подъезде к родному городу.
Отодвинул штору и замер, разглядывая до боли знакомые места. Вот в Михайловске вроде все то же, да не то. И трава не так зеленеет, и нет Кумысной поляны и Лысой горы, отгораживающей ее от города. И вокзала такого нет.
Выйдя из поезда, я растворился в ощущениях. Вроде бы и то же место, но не то. В моей реальности здание вокзала покрашено в светло-зеленый, здесь оно полностью белое. Да и дело не только в этом, а в мелочах, которые я отлично запоминаю благодаря фотографической памяти: другие цветы в клумбах, не та плитка, не те деревья. Сколько раз я возвращался сюда домой, и вот впервые приехал в гости!
Алена жила в маленькой квартире с мамой. Звягинцев — в новенькой трешке на Кирова и совмещал должность заместителя декана и вел лекции в институте истории и международных отношений, который в этой реальности остался самостоятельным, а не влился в СГУ. Где жила мама, я не знал, но бабушка — точно в нашей старой малосемейке.