Глава 13. Полный вперед!
25 апреля, Рига
Рига была такой же, как я ее себе представлял: шпили католических соборов, необычные праздничные здания — красные, бежевые и даже черные. Контрастно очерченные окна, узкие булыжные мостовые.
Мы прилетели на день раньше, чтобы хоть немного познакомиться с городом. В прежней реальности я в Латвию, которая не пускала россиян, не ездил. Больно надо просачиваться туда, где тебе не рады, будто воришка, а потом терпеть презрение местных. Вот уж великое упущение! Лучше поехать, например, в Италию или Грецию, где тебе рады. К тому же холода мне хватало в родном Саратове, если уж куда податься, то на юг.
Здесь же все было не так. Люди казались слишком степенными и будто примороженными. Развязно на улицах никто себя не вел, просто так никто не улыбался и не смеялся — только когда этого требовала вежливость. Но если Погосян или Гусак начинали паясничать, никто на них с осуждением не косился.
Ощущение было, словно для нас и для них время текло по-разному.
С утра было пасмурно. Или не пасмурно, или это туман медленно оседал на волосы, на одежду, на дорожки и дороги. Казалось, небо такое низкое, что вот-вот ляжет на крыши.
На посещение музеев времени не было, и мы просто слонялись по улицам. Сфотографировались на фоне памятника красным стрельцам. Потерли отполированные носы бронзовых бременских музыкантов, стоящих друг на друге. Что загадали, понятно.
Ну и конечно зашли в собор святого Перта, главное здание города, и даже взяли экскурсию.
Экскурсовод, рыженькая девушка, говорившая с мягким акцентом, знакомя нас с историей собора, строила глазки Гусаку. В конце экскурсии мы взобрались на самый верх башни, именуемой еще башней Петра, который восстанавливал ее после пожара. Несмотря на туманную погоду, видно было далеко. С одной стороны внизу толпились дома с серыми и черепичными крышами, причем располагались они хаотично, а не выстраивались в линию вдоль улиц, пересекающихся под прямым углом. В таких улочках и заблудиться недолго. С другой открывался вид на реку, Западную Двину, на перекинувшиеся через нее мосты и телебашню, едва проступающую в тумане.
Я сделал несколько фотографий и отправил Лизе — она любила путешествовать и очень хотела поехать со мной, но учеба не отпускала. Предыдущую, с бременскими музыкантами, девушка уже откомментировала: «Поцелуй котика в нос! (сердце)».
А еще тут было самое вкусное эскимо в мире. Правда, кафешки удивляли ценой, еда была даже дороже, чем в Москве.
Если одной фразой сказать, какая она, Рига — это мошка, застывшая в янтаре. Я не удержался и купил в лавке такой сувенир: стрекоза, расправившая пестрые крылья, навсегда оставшаяся в смоле, превратившейся в камень. Лизе должно понравиться. И еще взял уменьшенную копию бронзового флюгера-петушка, что венчает шпиль церкви святого Петра.