Дарина ответила:

— Я эту дрянь не употребляю, но в магазине тут видела газировку «Черный кофе Мокко». Десять минут туда и обратно, если не будет очереди… Уже бегу.

Сгрудившиеся вокруг меня парни все слышали, Погосян показал «класс» и опять зевнул.

— Только бы успела, — пролепетал Микроб.

Вошел Витаутович посмотреть, как мы, спросил:

— Ну что, дадим стране огня?

Микроб просиял и пропел:

— Ду-у-ух огня! Начни игру, нам не начать без тебя!

Витаутович кивнул и ретировался. Димидко принялся мерить шагами комнату, поглядывая на часы, успокоился, когда в тренерскую ворвалась запыхавшаяся Анжелика, подошла к доске.

— Так, мальчики, сейчас поработаем по точкам, чтобы избавиться от сонливости. — Она ткнула указательным пальцем под нос. — Вот тут десять надавливаний, до боли. Что смотрите? Делаем, делаем!

Все принялись разминать носогубку, я тоже — еще раньше читал, что такой массаж помогает.

Потом мы щипали мочки, крутили уши, стучали по голове костяшками пальцев, дергали себя за волосы, чтобы, как Мюнхгаузен, вытащиться из апатии. Надо отдать должное — помогло, мы оживились. Потом Анжелика направилась к выходу, и в дверях столкнулась с Дариной, сделала шаг назад, замерла, будто бы раздумывая, как себя вести. Естественно, ей хотелось, чтобы девушки тут не было и смутно хотелось еще чего-то, что мне не удавалось уловить.

— Что там у тебя? — поинтересовалась Анжелика, с подозрением глядя на пакет.

— Пришла пожелать Мике удачи, — улыбнулась Дарина, оттеснив врачиху, шагнула к Погосяну и поцеловала его в щеку — тот аж расцвет и крылья отрастил.

— Спасительница ты наша! — воскликнул он. — Наша фея! — Обнял ее и прижал голову к ее виску, девушка остолбенела, удивленно распахнув глаза.

Анжелика ушла, и Дарина не сдержалась, прошипела:

— Змеюка уже тут, уже вредит.

Дарина раскрыла пакет, и мы разобрали энергетик в красных банках с надписью «СССР». Зашипели открываемые банки, а пили мы уже на ходу, потому что вот-вот начнется матч.

— Только на поле штаны не намочите, — пробурчал Димидко. — А то напьетесь тут!

— Ща мы как напьемся — Кирюхин намочит, — отшутился Матвеич, скомкал банку и швырнул в урну.

— Ага, лучше брюхами булькать, чем еде ноги волочить, — поддержал Матвеича Микроб.

Наслаждаться вкусом и оценивать эффект времени не было. В той жизни на меня такие штуки не действовали, в этой вроде полегчало, посветлело перед глазами.

Команды высыпали на поле. Мы в бело-серебристом, динамовцы в синем. Кирюхин стоял на той стороне поля, выпятив пузо и заведя руки за спину. Весь его вид выказывал презрение, ну точно Цезарь Гай Юлий и его верные легионеры. То и дело он указывал пальцем на поле и выдавал короткие реплики. Шпала вился вокруг него и заглядывал в рот, как шакал Табаки. А нашего Древнего нет, он вторую неделю на больничном— сердце лечит. Ну и ладно, что он есть, что его нет. Одно слово — Древний.