Чувство собственной важности Смирнова затрещало по швам. До того изображавший надменное спокойствие, он не выдержал, всплеснул руками, но все равно как-то манерно, не по-мужски.

— А если он на Юпитер захочет? У него хотелок миллион. Завтра он о нас забудет, поверьте моему опыту.

Мне что-то подсказывало, что нет, Шуйский не забудет. Но и открыто покровительствовать не станет, будет наблюдать. Тем более что я — его зона ответственности.

— А если он с меня спрашивать начнет, стрелки на вас переводить? — Димидко упер руки в боки.

— Вы мне тут громкими именами не жонглируйте, — отмахнулся от него Смирнов. — И предъявлять мне ничего не надо. Я вообще-то — замдиректора крупного завода, а ваши претензии выслушиваю только для того, чтобы у города была хоть какая-то команда…

— Это потому что ты сам «хоть какой-то»! — окончательно взбеленился Сан Саныч. — И все у нас так — хоть как-то и на соплях. Меня это не устраивает…

Директор команды снисходительно улыбнулся.

— А меня не устраивают ваши оскорбления. И если вы продолжите в том же духе, я сложу полномочия и передам их вам.

Вот теперь ветераны занервничали, заерзали на стульях сильнее.

— И организационные вопросы, а также премии игроков станут вашей головной болью. — Он улыбнулся еще более ядовито.

Но вместо того, чтобы поджать хвост, Димидко кивнул и парировал:

— Вы меня шантажируете?

— Увольте! Где вы усмотрели шантаж? Я вижу, вы совершенно бескомпромиссный, и диалога у нас не получится. Давайте вернемся к этому разговору через три дня. И если вы не будете готовы меня слушать, я уволюсь, и барахтайтесь сами! Делайте из болота океан…

— Вали хоть сейчас! Толку с тебя! — бросил Сан Саныч.

Директор команды поправил галстук, пригладил волосы и, преисполненный чувством собственного достоинства, направился к выходу.

— Кто еще хочет валить? — мрачно поинтересовался Димидко

Его лицо заострилось, глаза пылали, ноздри раздувались. Смирнов у выхода остановился и изобразил поклон. Ветераны (Синяк, Кошкин и Иванов с Потупчиком) с тоской уставились на него, но следом идти побоялись.

— Вот пи…, — возмутился Микроб, поймал осуждающий взгляд Петра Казимировича, которого я мысленно уже окрестил Древним, хлопнул себя по губам.

Димидко осмотрел взглядом футболистов. Помощник тренера заозирался, задребезжал:

— Товарищи, а зарплата-то как? Зря вы так, Александр! Он отлично умел договариваться, и еще не поздно его вернуть…

Встретившись взглядом с Димидко, он замолчал, пожевал губами и потупился. Воцарилось молчание. Я лихорадочно соображал, что делать с командой, которая не хочет играть, и с некомплектом. Неужели все от нас шарахаются только из-за тренера-голубца? Кажется, тут дело нечисто, и нужно разузнать все нюансы.