Тренер расставил нас по позициям, прошелся, как воевода дозором. Свисток — игра началась. Я сосредоточился. Наши сразу же пошли в атаку, противнику удалось отбиться, но Левашов перехватил пас, передал мяч новенькому форварду, Рябову, он ринулся в атаку. Давай, парень! Ай да дриблинг! Танец просто.

Наши защи засуетились, закрыли обзор. Донесся вскрик и свисток. Что там? Дарина побежала на поле с аптечкой. Футболисты столпились так, что закрыли обзор.

— Ты что творишь, сука? — орал Димидко. — Голем сраный!

Ага, такой эпитет применим разве что к Быкову. Опять сбил кого-то? Пока был перерыв, я не удержался, оставил ворота и рванул посмотреть, что случилось. Глянул за спины.

Антон Рябов валялся на боку, поджимая ногу, лицо его было искажено болью. Над ним возвышался Быков.

— Да че я сделал? Он сам подлез, что мне, пропускать его к воротам?

Виноватым наш коновал не выглядел, он был скорее растерянным и… Обескураженным. Я сосредоточился на его желаниях. Большего всего на свете он хотел, чтобы парень сломал ногу или хотя бы вывихнул. Ах ты ж падла! Он специально это сделал!

Глядя, как Дарина осматривает ногу Рябова, я отвел Димидко в сторону.

— Ты все видел в деталях?

— Не то чтобы в деталях. Обзор закрыли. А что?

— Бык его специально сбил.

Глаза Саныча округлились.

— Ты не мог этого видеть, — покачал головой он. — Но если так…

— Что тут у вас? — прерывая наш диалог, донесся зычный голос пробивающегося сквозь толпу Витаутовича.

— Ничего страшного, — ответила Дарина. — Сильный ушиб. Все будет хорошо. — Она похлопала парня по плечу, приложила к его ноге лед.

Девушка не была врачом, то, что она делала, не входило в ее обязанности, но пока команда искала медика, она решила нас опекать.

— Ни хрена себе «ничего страшного»! — возмутился Погосян, ткнул в Быкова пальцем. — Я с этим костоломом больше на поле не выйду!

Я не спускал глаз с Быкова. О, как он расстроился, когда узнал, что обошлось без серьезной травмы! Гнев накатил на меня волной, но я подавил его, скрутил тугим багряным жгутом. Шагнул к Быкову, толкнул его в грудь.

— Думаешь так себе место застолбить? Думаешь, тебя оставят, если кто-то поломается? Ну и гнида ты!

Быков оттолкнул меня. Силы в нем было… как в быке.

— Охренел, сопляк?!

— Ни фига себе предъявы! — прогундел Синяк, который, естественно, защищал своего.

— Что ты о себе возомнил? — подал голос Щенников.

— Отставить потасовку! — тихо и спокойно проговорил Витаутович, но от его голоса мороз продрал по спине и волосы зашевелились. — Как все было? — Он посмотрел на Погосяна.

— Как… Быков тупо его пнул со всей дури.