Погосян опять пристал:

— Саня, так как насчет Дарины?

Я усмехнулся.

— Во-первых, Дарина — хорошая девочка, а не какая-то там…

Он скривился так искренне, что я чуть не поверил, что обидел его.

— Вай, ну что ты сразу так! Может, я вообще женюсь, а?

— Хе! — выдохнул Микроб. — Спасибо за лапшу, дома сварю.

— Не, ну правда, — канючил Погосян, не давая ничего сказать, — ну позови ее, а дальше мы сами разберемся.

— Во-вторых, — сказал я назидательным тоном, — она профессиональный боец, и если у вас случится роман, а ты ей изменишь, она тебе башку свернет, как цыпленку. Ну а если пожалеет и в живых оставит, тобой заинтересуется генерал Вавилов.

— Да пофиг! Я не буду ее обижать. Ну напиши ей!

— Ладно. Но я тебя предупредил.

Я достал телефон, нашел ее и написал: «Дарина, спасибо тебе огромное за поддержку нашей команды! Мы с парнями идем в спорт-бар…»

— Как бар называется? — спросил я у Микроба.

— «Чемпион».

«…”Чемпион” отметить победу, — продолжил я писать. — Приходи. Будем тебе рады».

— Сделано, — отчитался я. — Но я тебя предупреждал!

Погосян аж затанцевал от счастья.

— Спасибо, брат!

Бар находился недалеко от спорткомплекса и больше напоминал качалку: затемненные стекла, красные буквы названия и огромный рекламный баннер: красавец-спортсмен в белой майке с серпом и молотом и комсомолка в короткой синей юбке.

Подумалось о том, что в этом Союзе молодежь не грузят организациями, никто никуда никого не тащит на буксире, просто сделали систему поощрений, ограничили количество мест, и дети поняли: в системе быть выгодно, как и выгодно быть хорошими, тут тебе и подарки на Новый год, и бесплатные билеты в кино, и экскурсии в другие города, и лагерь у моря. Не вступил в комсомол — не поступил в университет, лишился перспективы. В итоге за право стать частью системы разворачивалась конкурентная борьба.

Может, оно и нехорошо — заменять идеологию выгодой, но невозможно победить внутренних демонов. Они все равно вылезут в виде доносов, клеветы, лизоблюдства. А если не можешь победить — надо возглавить. Как показала история, ничем не подкрепленная вера — в Бога ли, в светлое будущее — если и работает, то недолго. Человек будет притворяться, но делать черные дела. В этом обществе тоже притворялись, но — чтобы получить бонусы, потому что жизнь вне системы трудна и опасна. Зато получили путевку в жизнь честные ответственные люди, которым в прежней реальности было ой как тяжело.

До входа оставалось метров десять, когда у Погосяна зазвонил телефон. Он чуть отошел и заговорил по-армянски — сперва громко и радостно. Потом тише и тише. В конце концов перешел на шепот. Замер, глядя на телефон так, словно он только что издох в его руках. И сочно витиевато выругался по-русски.