Закончив с прелюдией, Романцев торжественно произнес, что настала пора чемпионам получить медали, и для этого на сцену приглашается товарищ Павел Сергеевич Горский.

Публика так обалдела, что даже никто не аплодировал. Первым сориентировался Димидко, вскочил и захлопал. Под аплодисменты, что становились все дружнее, из-за кулис с другой стороны сцены неторопливо вышел генеральный секретарь, прошагал к Романцеву, взял микрофон и проговорил:

— Спасибо, товарищи. Присаживайтесь на места, и мы начнем церемонию награждения. От себя хочется сказать: я очень рад тому, что особое внимание, уделенное футболу, принесло свои плоды, и я стою на сцене с парнями, которые стали историй за столь короткое время и на собственном примере показали тем, кто сомневается, что нет ничего недостижимого. И я уверен, что со следующего года начнется эра доминирования отечественного футбола на мировой арене. «Титаны», примите от меня личную благодарность за то, что вы делали и еще сделаете.

Боковым зрением я наблюдал за парнями: они вытаращили глаза и отвесили челюсти. Многие заранее заготовили благодарственные тексты, но наверняка постесняются их произнести в присутствии Горского. Даже, вон, Романцеву не по себе, он побледнел, движения его стали скованными, когда Горский шагнул к столику, где были разложены награды, склонился над ним, взял диплом и произнес:

— Выражаю личную благодарность Александру Александровичу Димидко, главному тренеру команды «Титан».

Димидко вскочил и под аплодисменты прошагал за наградой, получил диплом, именные часы, как у меня, а также золоченый кубок, пожал руку генсека и вернулся на место, сияя от счастья.

Затем Горский объявил Древнего, Тирликаса и лишь после начальника команды — меня. Наши взгляды встретились, и Павел Сергеевич едва заметно улыбнулся. Пожав руку, Горский надел мне золотую медаль, вручил диплом. После беседы, что у нас состоялась весной, трепета я не испытывал, потому взял микрофон и проговорил:

— Спасибо, товарищи! И те, кто в нас верил, и те, кто стимулировал неверием. Но особая благодарность — нашим болельщикам. Вы здорово нас поддерживали и половина нашего успеха — благодаря вам. Обещаю, что мы не подведем и оправдаем доверие. Вперед, Михайловск! Вперед, страна! — Я вскинул руку, и болелы засвистели, закричали, замахали бело-серебристыми знаменами.

За мной вышел Круминьш и оробел в присутствии Горского. Ни разу не видел его таким растерянным. Никто не ожидал, что медали будет вручать генсек, который усугубил своим присутствием торжественность момента. Кроме меня и Тирликаса, наверняка знакомого с Горским лично, все сидели как на иголках.