Будь в ней живая душа…

«Так вы уверены, что в этой кукле нет ничего особенного?» — спросил его Гай Лэндон.

Но нечистый дух не смог бы повлиять на кукольное тело, это возможно только в том случае, если в нём окажется душа настоящего человека! Тогда чем объяснить странные слова главы магистрата? И его полный подозрения взгляд.

Нет, следует немедленно похитить девчонку, провести наконец-то успешный эксперимент и бежать из города вместе с ожившей Армелиной!

Гай Лэндон

Из особняка Тэренса Гримса глава магистрата возвращался в весьма непонятных и, пожалуй, даже растрёпанных чувствах. Он привык измерять совершающееся вокруг исходя из логических суждений, которым подчинялось всё в его мире. Но не сейчас. Потому что в доме создателя кукол явно происходило нечто очень странное. И сам этот человек оказался крайне странным.

Он определённо что-то скрывал. И это что-то было связано с его дочерью. Когда Тэренс говорил о ней, произносил её имя, смотрел на портрет, его взгляд и интонации менялись. Это можно было принять за тоску любящего отца по покинувшему родной дом единственному ребёнку, но Гай видел в них другое. Исступление. Голод и жажду. Как будто Армелина Гримс находилась не в закрытой школе-пансионе, где её могли бы навещать родственники, а там, где дотянуться до неё не было ни малейшей возможности. Лэндон видел такие полные отчаяния глаза у родителей, которые потеряли своих детей, но ещё не утратили надежды увидеть их снова. И это обстоятельство казалось ему весьма тревожащим.

Решив непременно выяснить, в какой школе учится дочь Тэренса Гримса, Гай поехал дальше. Заниматься другим вопросом. А именно тем, который привёл под крышу его дома Присциллу дес Крисбет.

Как оказалось, бывшая возлюбленная не солгала ему — или, по крайней мере, солгала не во всём. Её персона и в самом деле весьма интересовала некоторых известных в городе типов, которые промышляли тем, что давали деньги под проценты. С одним из них Лэндон даже нашёл возможность встретиться лично, заглянув в расположенный в морских доках постоялый двор, где ростовщик обустроил себе контору. Тот долго юлил, но, стоило прижать его к стенке и пригрозить немедленным арестом, во всём признался и даже предъявил долговые расписки. Вот только по ним выходило, что средства были выданы не только человеку, к которому ушла от Гая Присцилла, но и ей самой, что подтверждала очень знакомая ему подпись с изящными завитушками.

— И зачем же им понадобились все эти деньги? — нахмурившись, осведомился глава магистрата.

— Так знамо дело, зачем! — хмыкнул собеседник, качнув неопрятной лохматой головой. — Родители-то отказались её содержать, вертихвостку. А она к роскоши привычная. И хахаль ейный тоже. Вот и влезли в долги. А потом он сбежал, её оставил ответ держать. Драгоценности-то у неё ещё есть, могла бы продать да расплатиться. Мы ж не звери. Подождали бы.