Вообще, разговаривать при конном переходе не очень удобно, но при движении медленной рысью с этим никаких проблем не возникнет. В принципе дорога позволяла скакать хоть галопом, но кто я такой, чтобы кому-то что-то указывать? Мне самому торопиться некуда.

Серко «завелся» с пол-оборота. В том смысле, что он быстро проснулся и спокойно дал себя оседлать. Бежал он тоже спокойно, и уже к середине дороги я почувствовал себя нормально и успокоился.

Вчера перед сном в голову лезло много всего нехорошего, как это бывает с человеком, пребывающем в нескончаемом стрессе. Да, психика у меня была покрепче, чем у большинства ровесников там, но случившееся свело бы с ума даже киборга. Я же принял эту реальность так, словно меня годами готовили к этому переходу. Спокойно принял — без сомнений и истерик. Это было как минимум странно. Ведь всего пару дней назад русалки на ветвях сидели только в стихотворении Пушкина, а здесь я и сам их скоро увижу…

Не знаю, но, скорее всего, такая быстрая адаптация связана с тем, что мой разум попал в тело местного парня, для которого русалки и домовые реальность? Он же не был совсем дураком — принимал и понимал окружающий мир.

В общем, проворочавшись минут десять, я выкинул из головы всех богов вместе с монголо-татарами и спокойно уснул. Утром ещё немного понервничал, но вид спокойного коня и поездка на нем полностью привели меня в чувства.

Да, проблемы никуда не исчезли, но до меня наконец дошло главное. Не нужно искать никаких объяснений и пытаться ответить на вопрос: как это могло случиться? Достаточно понять — зачем? Все ведь так просто… Меня отправили сюда помочь своим и больше никаких пояснений не требуется!

Как только пришло окончательное понимание, я мысленно выдохнул, отпустил ситуацию и просто ехал на своем спокойном сером коне. Слушал рассказы Мала, смотрел в широкую спину едущего впереди Люта и наслаждался поездкой.

— Ну ты же с матерью в Новгород приехал? — после недолгого молчания решил подбодрить товарища Тихий.

— Да, — Мал покивал. — Нас тогда охотники из соседней деревни предупредили — мы и схоронились в лесу. Только старая Власа уходить отказалась. Не послушала никого — говорила: Макошь её защитит. — Парень посмотрел вперёд и сухо добавил: — Деревню они нашу сожгли, скотину угнали. У нас не было времени её забирать. Власу зарубили, святилище богини разрушили. На пепелище оставили грубый крест, обмотанный колючей лозой. На перекладине — терновый венец. Больше ничего. Только надпись: «Она приняла муки ваши». — Мал тяжело вздохнул и посмотрел на приятеля. — Бабку мы тогда сожгли и схоронили, а потом отправились на восход — подальше от этих тварей. Наверное, повезло, что оно так сложилось, но вспоминать не люблю…