— Надо на мастодонтов рассадить лучших лучников! Пусть с высоты стрелять будут! — Подал голос один из находящихся в роще старейшин, а после этого словно прорвало некую невидимую плотину, и в воздухе вновь воцарились шум и гвалт.

— Заставить крестьян заготовить ядовитых трав, дымом которых выкуривают крыс! На имперцах тоже должно сработать!

— Сжечь все запасы отвары кровавого корня! А лучше украсть! Пусть рабы из ауксилии на легионеров кидаются, когда захотят получить свое зелье!

— Переловить всех нищих и бродяг, пусть поработают копалками! Волчьи ямы на подступах лишними точно не станут!

Мне захотелось заткнуть уши. Подобный «мозговой штурм» происходил если не на каждом, то уж точно на каждом втором собрании. Причем некоторые идеи были даже не совсем уж глупы, но, как правило, при ближайшем рассмотрении выяснялось, что на их осуществление не хватит рабочих рук, средств, времени, ну или всего сразу.

— Поставить стену! Ну хоть деревянную!

— Да не успеют они стену сделать, а вот если выкопать ров…

— Точно! Ров выкопать и как волчью яму замаскировать! Пусть имперцы туда провалятся…

— А перед той ямой-рвом мы поставим первую линию своих застрельщиков! Когда враги к ним приблизятся, они канаву перейдут по мосткам, а не знающие где есть безопасный проход имперцы будут падать вниз на колья!

Вещавший это купец со следами рыбной чешуи на дорогом кафтане аж раскраснелся. Зато в его голосе звучала такая убежденность, что будь я покупателем, непременно бы проверил со всех сторон каждую купленную у него селедку — ну не впаривают обычно хороший товар с таким пылом!

— Идея хорошая, но одной ямы, то есть рва, тут не хватит… Три как минимум! И вокруг всего города, чтобы уж значица наверняка…

— А еще — шепотом и на русском подхватил Синицын, — можно дождаться зимы и заманить имперский легион на озеро за городом. У Александра Невского же получилось…

Живо представив, как давешние имперско-эльфийские вельможи, растеряв свою надменность, барахтаются среди льдин, я не сдержался и хихикнул, заработав укоризненный взгляд Борекса.

— Тих-ха! — Второй раз за это собрание гомон многих голосов был перекрыт одним единственным. Только на сей раз за это был ответственен не рупор, а магия. Заставивший всех замолкнуть, а кое-кого и оглохнуть жрец Фины даже не запрыгнул на трибуну, а медленно воспарил туда по воздуху. — Возлюбленные чада мои!

— Мы здесь, папа! — нарочито пискляво крикнул кто-то из задних рядов, и в этот раз от ухмылки не удержался даже Борекс.

— В молодости наш святоша был тем еще козлиной, — прикрыв рот рукой, пояснил он, — так что детишки его здесь могут и впрямь иметься в количествах.