При этом город не производил впечатления характерного для средневековой Европы человеческого свинарника, где помои из окон льют прямо на улицу. Нет, грязь-то тут имелась, но в не сильно больших количествах, чем на деревенских улицах после прохода стада скота. Было видно, что её убирают. Правда, большинство местных жителей носило сделанные из какой-то мешковины короткие шорты и рубашки, явно не первой свежести… Ну так в данном климате, когда каждое второе дерево — пальма, соболиную шубу на себя только самоубийца с большими… понтами напялит. А откровенно чумазыми являлись только снующие тут и там ребятишки, которые в состоянии перепачкаться даже во вроде бы стерильной лаборатории.

По мере продвижения каравана вглубь города, дома становились ровнее, выше и больше. А на стенах появились декоративные геометрические узоры и даже довольно умело выполненные изображения растений или зверей, причем с использованием разноцветных и довольно ярких красок. А как только мы миновали порядком обветшалые ворота, по бокам которых виднелись сохранившиеся куски трехметровой каменной ограды, здания обзавелись вторыми этажами, а глиняные стены уступили место плотно подогнанным друг к другу каменным блокам — гранита или даже мрамора. Грязь с улиц исчезла от слова вообще, а среди прохожих начало появляться все больше и больше полукровок и людей… и не только их. Синицын аж закашлялся, когда увидел, как остановилась четверка пропускающих нашу процессию кентавров. Вполне лошадиный торс плавно дополнялся человеческой частью. И горожане на этих невозможных с точки зрения биологии гибридов не обращали ни малейшего внимания, для них они явно были чем-то в порядке вещей. А за столиком какого-то открытого кафе среди пьющих и жрущих аборигенов сидел с какой-то селедкой настоящий светлый эльф. Блондин с заметно торчащими в стороны острыми ушами и на редкость высокомерной физиономией потягивал из серебряного кубка вино и внимательно слушал громкое бульканье, которое непрерывным потоком извергала из себя устроившаяся на соседнем стуле двухметровая рыба, увешанная ожерельями из чьих-то зубов и активно жестикулирующая развитыми плавниками, в одном из которых была сжата полуобглоданная куриная ножка. Да и одежды прохожих, с интересом взирающих на караван, стали значительно более разнообразными, опрятными и яркими. Короткие платья некоторых женщин так и вовсе ничем не отличались от нарядов, носимых в солнечные дни где-нибудь в Греции или Италии. Правда, далеко не всем это шло. Вид страдающей ожирением старушки лет семидесяти, кажется вполне себе человеческого рода-племени, что в хитончике выше бедер и с клюкой бодро ковыляла куда-то по своим делам, мог у солдат лечить влечение к противоположенному полу не хуже брома.