Игнатьев нахмурился.

— Что?

— Меня сегодня вызвали в управление, — пояснил я. — ОВР весь день нас допрашивало! Кравцов лично проводил эти чёртовы беседы…

— Это не важно, — спокойно отмахнулся Игнатьев. — Они не найдут того, кто это сделал…

Его спокойствие меня удивило. Он говорил так, словно был в этом абсолютно уверен. Как если бы отрицал саму возможность того, что кто-то мог впоследствии выйти на настоящего виновника случившегося.

— В этом и проблема, — процедил я. — Если они не найдут того, кто ответственен за пропажу, то будут подозревать вообще всех! Вы это понимаете⁈ А значит, я тоже попаду под подозрения и не смогу выполнять то, что нам нужно!

Говорил я резко, жёстко, чтобы он понял, насколько сильно меня это заботит.

— Ты сгущаешь краски, Алексей…

— Вот тут не согласен, — категорично заявил я. — Сейчас всё управление под подозрением. Если они начнут копать в мою сторону, то, как думаете, сколько им потребуется времени для того, чтобы выйти за пределы Алексея Измайлова и начать присматриваться к его окружению? А потому я хочу знать, зачем вы так рисковали? И почему у вас дома стало больше охраны? Ваше сиятельство, если вы не заметили, то я на вашей стороне вообще-то.

М-да. На его стороне. Так нагло врать прямо в лицо мне приходилось не часто. Впрочем, сейчас это не важно. Я и так врал каждый день едва ли не каждому встречному. А потому я сейчас выжидающе смотрел на Игнатьева, надеясь на то, что у него имеется действительно веская причина на то, чтобы выкинуть такую глупость.

— Сурганов согласился на сделку, — наконец произнёс он, подтвердив мои собственные мысли.

— Что?

Я даже не сразу понял, что сказал это вслух, настолько неожиданным оказалось это признание. Учитывая всё, что я видел, и свои собственные мысли, я был уверен в абсолютно противоположном. Что помощник мэра, наоборот, отказался от сотрудничества с графом. Это логично бы объяснило усиление охраны.

— Он согласился?

— Именно, — кивнул Игнатьев. — Мы говорили с ним вечером в субботу. Сурганов согласился на двадцать процентов в год. Мы уже согласовали встречу для того, чтобы обговорить с ним детали.

— А пистолет — это требование с его стороны?

— Именно. Я передам ему улику, а взамен мы получаем полную свободу действий в Иркутске и отсутствие каких-либо преград с его стороны.

— А охрана? Если вы обо всём договорились, то…

— Мера предосторожности, — пояснил граф. — Сурганов слишком быстро согласился, и мне это не нравится. Я не позволю удовлетворению от заключения соглашения с ним затуманить мне глаза и совершить ошибку. Я не собираюсь рисковать до того, как смогу решить проблему с Сургановым окончательно.