Но, как я уже и сказал, шансов на то, чтобы как-то выкрутиться, у нашего убийцы было немного. И, как бы удивительно это ни прозвучало, меня это радовало! Именно меня, а не личность Измайлова, которую я надевал вместе с маской. Убийство, да ещё и настолько глупое и бессмысленное, было мне глубоко отвратительно. Да, я был вором. Я забирал то, что мне не принадлежит, и жил с этого. И, следует признаться, жил довольно хорошо.

Но я никогда не был убийцей. Уж точно не таким хладнокровным ублюдком, как слуга Игнатьева. В тот момент, когда он свернул шею тому человеку, это больше походило на то, как хозяин сворачивает шею курице.

А сам Игнатьев? Нет, конечно, не мне с моим ремеслом говорить о морали, но наркотики… эта дрянь ломала жизни и судьбы сотен тысяч людей. Миллионов по всему миру. И те, кто продавал эту мерзость, прекрасно об этом знали.

А потому в своём мировоззрении я исходил из довольно простой парадигмы причинённого вреда. Когда я воровал, то никто не страдал. Господи, да в большинстве случаев страховка покрывала все потери бывших владельцев моей добычи. Но Игнатьев и его наркотики… плевать, пусть это будут двойные стандарты, но это будут мои двойные стандарты!

Дверь в комнату допроса открылась, и из неё вышли Леонид и Воробьёв. На лице у адвоката застыло недовольное выражение, и уже через пару секунд я понял почему.

— Мой клиент хотел бы заключить сделку с правосудием, — с ходу заявил он, подойдя сразу ко мне.

— Сделку? — не понял я.

Какую ещё сделку? О чём он? На моё счастье стоящий передо мной адвокат понял мой вопрос по-своему.

— Да. Мой клиент готов признать вину, но взамен мы просим о смягчении приговора…

— Не, — покачал я головой.

— Что? — кажется, Воробьёв выглядел крайне удивлённым. — На каком основании вы отказываетесь? Я говорю о полном признании вины! Если мой клиент признает её и не возражает против особого порядка, суд может вынести приговор без исследования доказательств в полном объёме. Это экономит время и ресурсы! Не говоря уже о том, что признание укрепляет позицию стороны обвинения!

— Нет, — спокойно повторил я, не поняв даже половины из того, что он только что выдал.

И, судя по широкой улыбке на лице стоящего рядом Леонида, поступил совершенно правильно.

— Почему⁈ — требовательно спросил Воробьёв, и, кажется, мой ответ его поразил в самое сердце.

— Не хочу, — сказал я.

— Вы понимаете, что мой клиент готов полностью признать вину? — продолжил Воробьёв, показав мне протокол предварительного признания. — Он укажет место, где выбросил нож, даст показания по ходу драки. Это сэкономит следствию недели, если не месяцы!