— Да как хотите, — отмахнулся я. — В любом случае я тут ни при чём. И меня мало волнует, как это выглядит в ваших глазах. Я не имею к случившемуся никакого отношения.

— Посмотрим, — спустя пару молчаливых секунд произнёс Громов, после чего встал. — Вот что я тебе скажу, Измайлов. Если ты думаешь, что твой будущий тесть может надавить на кого угодно, то ты сильно ошибаешься. И если ты в этом деле замешан или знаешь тех, кто ответственен за убийство, то лучше скажи это сейчас, пока не стало слишком поздно…

— Для кого? — с вызовом перебил я его.

— Для тебя? — в ответ предположил он. — Или, может быть, для Игнатьева? Или для кого другого. В целом, мне это не так уж и важно. Всё, что имеет значение, — справедливость. И вот этот парень её заслуживает.

С этими словами он ткнул в лежащую на столе фотографию пальцем.

— А ещё мне очень интересно, почему Игнатьев влез в это дело.

— Так может у него и спросите? — предложил я, на что тут же получил издевательскую усмешку.

— А я спрошу. Ты не переживай. Дойдёт очередь и до него. Самое главное, Измайлов…

— Что?

— До кого из тех, кто в этом виновен, она дойдёт раньше.

С этими словами Громов встал со стула и убрал часть документов обратно в папку.

— Фото я тебе оставлю. На память, — сказал он, после чего вышел из переговорки, оставив меня одного.

Долго сидеть я не стал и вышел вслед за ним, едва не столкнувшись лицом к лицу с Нечаевым.

— Ну что?

— Что? — в ответ спросил я его.

— Что он от тебя хотел? — поинтересовался Виктор, бросив взгляд в сторону выхода из зала.

— Да какие-то идиотские вопросы, — честно ответил я. — Виктор, кто это вообще такой?

— Геннадий Громов. Старший следак из центрального убойного. Раньше служил в столице. Говорят, что хорошо служил, но потом у него в жизни какая-то ерунда началась.

— В каком смысле?

— Да сначала жену убили. Мужик едва не спился после этого. А два года назад проходил по внутреннему расследованию. У него напарника застрелили.

— И кем он там проходил? — поинтересовался я.

— Говорят, что подозреваемым.

— То есть он убил собственного напарника?

В ответ на это Нечаев лишь пожал плечами.

— Без понятия, если честно. Но его так и не обвинили. В итоге он свалил из столицы. То ли сам попросил о переводе куда подальше, то ли его об этом попросили — там непонятно. Но около года назад его назначили старшим следаком здесь, в Иркутске.

— Ясно, — сказал я, хотя на самом деле ничего ясно мне не было. Зато вспомнил кое-что ещё. — Слушай, Виктор, а ты зачем меня Платонову сдал?

Услышав мой вопрос, Нечаев сразу же округлил глаза.