У меня по коже побежали мурашки. Я закрыла глаза, вслушиваясь в шум прибоя за толстым стеклом. Я боялась этого разговора, боялась того, что мы откроем друг другу. Но стоя здесь, в этом идеальном, уединенном мире, вдыхая его запах, я вдруг поняла одну очень важную вещь.

Мне больше не хотелось бежать.

Остаток этого дня прошел так, словно мы действительно выпали из реальности. Время здесь текло иначе — тягуче, медленно, подстраиваясь под бесконечный, мерный шум атлантических волн.

Впервые за очень долгое время между нами не было искрящегося напряжения. Как только мы распаковали вещи, Ян молча достал свой телефон, выключил его и положил на полку в прихожей. Я, немного помедлив, сделала то же самое. В этот момент последняя невидимая нить, связывающая нас с внешним миром, оборвалась. Мы остались одни.

Оказалось, что Ян заранее позаботился обо всем. Огромный холодильник на стильной минималистичной кухне был доверху забит едой. Мы не стали ничего усложнять. Ян, закатав рукава своей черной рубашки, сам приготовил обед — пожарил на гриле, установленном на террасе, свежие тигровые креветки с чесноком и травами, нарезал хрустящий багет и сделал легкий салат из овощей.

Мы обедали прямо на улице, сидя за деревянным столом с видом на бескрайний океан. Пили ледяное, чуть терпкое белое вино, которое приятно холодило горло, ели сочные морепродукты и говорили… о пустяках. Мы говорили о погоде, о красоте Азорских островов, о книгах, о музыке. О чем угодно, только не о прошлом и не о клинике. Ян смешил меня, рассказывая нелепые истории из своих попыток выучить португальский акцент. Я смотрела на то, как ветер треплет его темные волосы, как морщинки собираются в уголках его глаз, когда он улыбается, и ловила себя на мысли, что почти не знаю этого нового Яна. И мне до одури хотелось узнать его настоящего.

После обеда мы спустились по узкой каменной лестнице к небольшому дикому пляжу с черным вулканическим песком. Мы сняли обувь и долго гуляли вдоль кромки воды. Ян шел рядом, засунув руки в карманы брюк, не пытаясь нарушить мое личное пространство, но его взгляд — тяжелый, темный, собственнический — постоянно скользил по моему лицу, словно он всё еще не мог поверить, что я действительно здесь.

Потом мы просто лежали на шезлонгах на террасе. Я читала какую-то книгу, найденную в библиотеке дома, а Ян просто смотрел на океан. Я периодически поднимала глаза и видела его профиль — точеный, жесткий, но сейчас в нем было столько умиротворения, что у меня щемило сердце.

Незаметно подкрался вечер.