А затем медсестра обтерла малышку и положила её на грудь тяжело дышащей, плачущей от счастья Розе.
Я рухнул на колени прямо возле кровати. Смотрел на это крошечное личико, на темный пушок на её головке, на маленькие кулачки, и не мог сдержать рыданий. Слезы текли по моим щекам, и я даже не пытался их вытирать. Моя дочь. Моя Агата.
Я накрыл своей огромной ладонью маленькую, измученную руку Розы, а другой рукой невесомо, боясь причинить вред, коснулся крошечной ножки моей дочери.
— Спасибо… — шептал я, задыхаясь от слез и невыносимого, космического счастья, целуя губы, щеки и руки моей жены. — Спасибо тебе за мою жизнь. Спасибо за неё. Вы — всё, что у меня есть, Роза. Вы — весь мой мир.
Эпилог
Теплый ветер с Атлантического океана играл легкими занавесками на просторной террасе их дома. Азорские острова, как и три года назад, встречали абсолютным, безмятежным спокойствием.
За большим деревянным столом, уставленным свежими морепродуктами, овощами и бокалами с прохладным домашним лимонадом, царило оживление. Лев, суровый мужчина, который когда-то решал вопросы с конкурентами одним взглядом, сейчас с тревогой выхватил из рук своей беременной жены Инеш блюдо с запеченными креветками.
— Инеш, amor, тебе нельзя тяжелое. И этот соус слишком острый, изжога замучает, — Лев нахмурил густые брови, пододвигая к ней тарелку с безобидным салатом. — Я сам всё положу, сиди спокойно.
Ян, сидевший напротив, откинулся на спинку плетеного кресла и не выдержал. Его грудной, искренний смех разнесся над террасой.
— Ты посмотри на него, Роза, — Ян с усмешкой посмотрел на жену. — Гроза теневого мира, человек, от имени которого вздрагивал весь Лиссабон, превратился в суетливую наседку. Лев, брат, дыши глубже. Она беременна, а не сделана из сахарной ваты.
Лев мрачно зыркнул на друга, но в его глазах плясали смешинки.
— Заткнись, Разумовский. У тебя короткая память. Я прекрасно помню, как ты готов был поднимать по тревоге вертолет спасателей, когда Роза на восьмом месяце просто споткнулась о ковер.
Роза, сидевшая рядом с Яном, звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Истинная правда! Лев, он тогда запретил мне ходить по лестницам. Вообще. Он носил меня на руках на второй этаж.
— И правильно делал, — ничуть не смутившись, парировал Ян, собственнически закидывая руку на спинку стула Розы. — Зато теперь моя очередь наслаждаться шоу.
— Папа! Папа, смотри!
Звонкий детский голосок прервал их перепалку. По деревянному настилу террасы, топоча босыми ножками, бежала трехлетняя Агата. Ян мгновенно переключил всё свое внимание, подхватывая подбежавшую дочь на руки и усаживая к себе на колени.