Я прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается предательская, расслабляющая слабость.
— Тебе не нужно было так поступать там, в коридоре, — тихо произнесла я, когда он, наконец, поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Не нужно было устраивать этот скандал при всех. Ты ведь генеральный директор, а я…
— Стоило, — жестко и безапелляционно перебил он меня. — И я сделаю это снова. Для каждого ублюдка, который посмеет задеть тебя хотя бы словом, не говоря уже о причинении боли. Ты поняла меня? Никто не смеет обижать тебя.
Ян перехватил мою ладонь, его пальцы уверенно скользнули между моих, крепко переплетаясь в замок. Он посмотрел на меня так глубоко и пронзительно, словно заглядывал прямо в душу.
— Я оформил нам отпуск, — заявил он, меняя тему так резко, что я растерялась. — Две недели. Официально это будет значиться как командировочные. Завтра утром мы улетаем.
— Что? Какой отпуск? Ян, я не могу всё бросить, у меня пациенты, графики… — я попыталась вытащить свою руку, но он держал крепко, поглаживая большим пальцем мою кожу.
— Можешь, Роза. Я уже отдал распоряжения, тебя подменят, — его голос стал тише, утратив стальные нотки. В нем появилась отчаянная, почти умоляющая искренность. — Пожалуйста. Не отказывай мне.
Он прижался лбом к моей руке, которую держал в своих.
— Хватит бегать друг от друга, рыжая. Мы оба вымотаны этой игрой в прятки. Мне не нужна эта клиника, если в ней ты смотришь на меня как на чужого. Нам давно пора остановиться и нормально поговорить. Без белых халатов, без инвесторов, без всей этой суеты. Дай нам эти две недели. Пожалуйста.
Глава 23 Роза Гранская.
Я согласилась.
До сих пор, сидя в удобном кожаном кресле бизнес-джета, я не могла до конца осознать, как именно сдалась. Наверное, та стена, которую я выстраивала вокруг себя больше года, просто рухнула под натиском его искренности. Мне было до одури страшно. Ладони потели, а пульс сбивался каждый раз, когда я понимала, что мы останемся абсолютно одни на целых две недели. Никаких графиков, никаких пациентов, никаких спасительных масок «строгого босса» и «независимой подчиненной».
Снимать маски — значит обнажить свои шрамы. А у нас обоих их было слишком много. Но Ян был прав. Мы действительно устали бегать друг от друга, и эта игра в прятки начала уничтожать нас изнутри. Нам нужно было поговорить. По-настоящему.
Весь перелет Ян вел себя безупречно. Он сидел в соседнем кресле, дал мне пространство и не лез с разговорами, понимая, что мне нужно время успокоиться. Но его присутствие заполняло собой всё пространство салона. Я то и дело бросала на него короткие взгляды, пока он читал какие-то документы на планшете. Мой мужчина. Сильный, властный, пугающе красивый. И он сделал всё это ради меня. От одной этой мысли сердце начинало биться где-то в горле.