Я должна была понять, кто такой Ян Константинович Костылев на самом деле. Что скрывается за этим ледяным, мертвым взглядом и шрамами, которые он наносит себе с такой пугающей регулярностью.

Тяжелая дверь архива в подвальном помещении встретила меня запахом пыли, сырости и старой бумаги. Включив фонарик на телефоне, я начала судорожно искать стеллаж с личными делами пациентов за прошлые годы. Пальцы дрожали, перебирая корешки папок. К — Кириллов… нет… Ковалев… нет… Вот она.

Костылев Я. К. Личное дело №402.

Я вытянула пухлую папку и присела прямо на холодный пол, в узком круге света от экрана телефона. Моё любопытство наконец-то одержало окончательную победу над благоразумием. Я лихорадочно перевернула первую страницу, вглядываясь в пожелтевшие бланки, пытаясь выхватить глазами хоть какую-то зацепку, но закончить не успела.

— Я так и знал, — твердый, ледяной голос разрезал густую тишину архива, как острый хирургический скальпель.

Я вскрикнула, едва не выронив папку из рук, и замерла, боясь даже обернуться. Ян стоял у соседнего стеллажа, небрежно прислонившись к нему плечом и скрестив руки на груди. Тень от полок падала на его лицо, делая рубцы на щеке еще резче, еще уродливее. Я была так увлечена своей маленькой диверсией, что совершенно не заметила, как он вошел.

— Настолько интересно, рыжая? — он сделал медленный шаг в круг света моего фонарика. — Прямо зуд во всех местах, так хочется покопаться в чужом грязном белье?

— Я… я просто… — я запиналась, слова застревали в пересохшем, как наждак, горле. — Я хотела понять… помочь…

— Помочь? — Ян коротко и очень зло усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Зачем тебе это нужно, а? Что ты там надеялась найти среди этих бумажек? Рецепт моего счастья или список моих грехов, которые не дают мне спать?

Я не нашлась, что ответить. Медленно, стараясь не выпустить папку из дрожащих рук, я поднялась на ноги. Ян не сводил с меня глаз. Его тяжелый взгляд медленно, почти ощутимо скользнул по моей зелёной блузке, задержался на изгибе талии и опустился к ногам, открытым короткой кремовой юбкой. От этого раздевающего, откровенно оценивающего взгляда у меня так сильно скрутило живот, что на мгновение стало нечем дышать.

Он оттолкнулся от стеллажа и подошел ко мне вплотную. От него пахло свежестью, холодом и чем-то острым, чисто мужским. Я оказалась зажата между его мощным телом и бесконечными рядами пыльных папок.

— Послушай меня внимательно, Роза, — он наклонился так низко, что я почувствовала его горячее, рваное дыхание на своей щеке. — У меня есть для тебя предложение. Раз уж ты такая ебанутая, бесстрашная и лезешь туда, куда не просят.