В общем, обстановка была далека от уюта и тишины.

Катя Капризова находилась в медблоке, накачанная стимуляторами. Показатели её биомонитора напоминали кардиограмму белки, угодившей в блендер. Ус, несмотря на мои приказы, не ушёл спать. Он сидел в коридоре на стуле, держа спину прямо, весь подлатанный кустарными швами, и читал бумажную версию «Капитала» Маркса. Можно было бы удивиться, зачем камердинеру‑киллеру изучать труды экономиста, но Ус ответил просто: «Чтобы понимать экономику врага, господин». Вот такой у меня штат.

Алина спала в соседней комнате. Моя старшая сестра, теперь официально — Пастырь кошмаров, повелительница Обратных Разломов и просто девушка, переживающий кризис идентичности. Час назад я заглядывал к ней. Она лежала, свернувшись калачиком, а вокруг её подушки клубился странный серый дымок, и тихо шептались тени. Мелкие мобы, размером с кошку, забились в углы и дрожали. Я мысленно показал им кулак, они, кажется, так же мысленно испугались, и я отправился спать.

И вот, лёжа на этом проклятом матрасе, я изо всех сил пытался отключиться от тревожных мыслей и уснуть.

«Саня, — голос Тишины в моей голове прозвучал бодро, словно комар жужжал над ухом, — ты считаешь овец?»

— Я считаю способы тебя заткнуть, — буркнул я, переворачиваясь на бок. Матрас жалобно скрипнул, а мои рёбра отозвались тупой болью.

«Овцы эффективнее. И они не матерятся, когда их считают. Кстати, твоя аура снова мигает. Ты как неисправный светофор: то жёлтый, то синий, то вообще похож на ядерный гриб».

— Это последствия. Искра нестабильна. Мне нужно время на регенерацию.

«Время — это роскошь, которую нам не продали. Завтра, вернее, уже сегодня, Игнатий будет требовать ответов. Колумбийцев нужно депортировать, индийцам — поднять мораль, а Ревизор…»

— Тишина. Заткнись. Дай мне поспать. Пожалуйста.

Внутренний голос фыркнул и наконец умолк.

Я закрыл глаза. Сон шёл ко мне неохотно, словно кот, который боится подойти к мокрому пылесосу. Я уже начинал проваливаться в ту тёплую, обволакивающую серость между явью и забытьём, когда всё внезапно изменилось.

Сначала я подумал, что это мигрень или будто кто‑то ударил подушкой по затылку. Внутри черепа что‑то резко дёрнулось — не больно, но настолько навязчиво и неожиданно, что я подскочил на матрасе, словно напуганный тарантул.

— Какого…?

А потом в голову ударил Резонанс.

Это не было похоже на телепатию из дешёвых сериалов, где герои изящно обмениваются мыслями, не шевеля губами. Нет, это ощущалось так, будто кто‑то взял радиоприёмник, выкрутил громкость на максимум, настроился на частоту между станциями, а затем засунул этот приёмник мне прямо в мозг и ударил по нему кувалдой.