— Много чего разного…

Кажется, я спросила вслух.

— … но без нормального тела мои способности малы.

Я бессмысленно посмотрела в тёмные глаза, и Сайел пояснил:

— Физическое тело — это ограничитель. Когда становится больно, когда сила сжигает изнутри — значит, её возможности на пределе, а перешагнуть через него — смерть. И тела, и духа — он развоплощается, сгорая. А это маломатериальное тело нечувствительно, и приходится… — он помялся, но добавил: — сдерживать возможности, чтобы не выгореть случайно. И полностью.

Я снова кивнула. Стало легче. Моргнула, присмотрелась и сглотнула. Я сидела на полу, прислонившись к стене. Перед носом болтался шипастый птеродактилев хвост, а на коже, щекочась, плясали белые искры. Стало хуже. Я зажмурилась, а саламандр захихикал. И пусть себе, смех продлевает жизнь…

— Спасибо… — выдохнула тихо.

— Спасиба мало, хочу свечки, — весело отозвался Сайел.

— Не проблема, — я приняла протянутую руку и встала. Ноги будто ватные.

На кухне я включила свет и обнаружила Муза. Пьяный в дупель, он спал на подоконнике, обняв бутылку и завернувшись в тюль. Настенные часы показывали полпервого ночи, но спать не хотелось. И «обмороки» отступили.

— Почему ты не хочешь продолжать книгу?

Я помолчала, заваривая душицу с мятой. Внутренний голос против рассказа ничего не имел, и я изложила свои бредовые предположения.

— Думаешь, твой герой — тоже писец? — переспросил Сайел серьёзно. И ни тени насмешки, только беспокойство. — А как он выглядит?

— Ну… на меня похож. Только коса короче, и… он парень.

Саламандр матюгнулся. Походил по кухне от стеллажа к плитке и снова выругался. Остановился, посмотрел на меня, но ругнуться не успел.

— Да в чём дело-то? — я достала из тумбочки банку с медом.

Сайел сел на табуретку, ссутулился и вытянул ноги. Потаращился на Муза, на потухшие свечи и тихо сказал:

— Сядь. То, что расскажу… Это легенда, древняя и мало кому известная. Заканчивай с чаем и садись.

— Думаешь, не устою? — я, выполняя обещание, зажгла свечи. — Ты меня пугаешь.

— Мне ль тебя пугать? — хмыкнул он. — Я ж не зеркало.

Я выронила зажигалку:

— Видишь, что ли?..

— Нет. Знаю, — саламандр смотрел исподлобья, внимательно и хмуро. — Всё, что случается с ним, отражается на тебе, так? И ты видишь это в зеркале.

Я плюхнула в отвар два ложки меда и села на табуретку. Сайел довольно прищурился на пламя, помедитировал и загробным голосом начал вещать:

— С детства нам рассказывали легенду об изначальном мире — Эрении. Да-да, я только начал, когда позвонил этот… Васюта, не реви! И откуда у тебя столько слёз?.. Ты меня сбиваешь. Вот, на полотенце… Значит, Эрения. Изначальный мир. Созданный из тьмы и света. Вась, ну хватит!.. — посмотрел на меня раздражённо и быстро закончил, не успев толком начать: — Словом, все миры — это повторения Эрении. Как и все существа, в этих мирах живущие, — повторения жителей Эрении. Вот. Вопросы?