Я повысил голос.

— Афина Паллада, мечтала о том дне, когда Дом Лекс сможет принять его на себя. — Короткая пауза, сменившаяся кривой ухмылкой. — Но я не они. Мне нафиг не сдалась это морока.

Восхищение в глазах Архонтов пропало. Эффект Руна спал, они с удивлением переглядывались между собой, не понимая, о чем я говорю. Потому они даже не сразу заметили, как в центр круга, ровнехонько между стульями выступила невысокая фигурка.

Девочка. Девочка с белыми, как снег волосами.

— Позвольте представить. Новый правитель, еще давно избранный людьми и богами. Право крови, которое никто не посмеет оспорить. — Мой голос был холоден, словно лед, когда я водрузил Золотое Руно на плечи девочки. Холоден и полон молчаливого обещания. Но когда я взглянул на принцессу, на губах сверкнула улыбка. — Правь долго и справедливо…

Я отступил на шаг и поклонился.

— Императрица Греции и Эллинов, Екатерина Первая.

* * *

Тартар. Путь к Бездне

Четыре фигуры в плотных, серых плащах медленно спускались по каменным ступенькам. Первым шел Гермес — давний приятель Аида, он не раз ходил к тюрьме титанов и знал путь, как свои пять пальцев. Только сегодня обычно веселый и постоянно болтающий бог был удивительно молчалив. Не раскрывал попусту рот, двигался аккуратно и тихо, постоянно оглядываясь и смотря под ноги. На то была причина. Последнее, что Гермес хотел — это привлекать внимание хозяина дома. Даже, если тот еще не оправился от полученных ран.

— Врата Дедала, — спустившись с последней ступени, Гермес остановился перед огромной каменной аркой. Казавшаяся пустой для обычного смертного, взор бога рисовал многочисленные руны и жужжащие механизмы, приводящие врата в движение.

Преграда. Сложная и опасная. В другое время, известный вор попытал бы счастья с уникальным замком, но не сегодня. Сегодня риск был слишком велик. Поэтому Гермес отступил в угол коридора, пропуская вперед еще две фигуры в серых хламидах. Работа бога закончилась, — он провел их незамеченными в Мир Смерти — но для остальных она только начиналась.

Афина первой сбросила капюшон.

— Одиссей?

— Мне нужна пара минут.

— Поторопись, — кивнула Афина, доставая из-под хламиды отрезанную голову бога кузни. — Старик уже начинает гнить.

Наблюдающий из угла Гермес поморщился и отвернулся. Не то чтобы он любил старика Гефеста, но подобному подходу недоставало привычному богу… изящества, что ли? Впрочем, Гермес осознавал, что выбор у них невелик. Либо следовать плану, либо познать на своей шкуре гнев Зевса. В то, что Владыка Богов проигнорирует смерть сразу двух Олимпийцев, Гермес просто не верил.