— Какой же ты ублюдок! — Тея сдавленно шипит, упираясь ладонями в настенное зеркало. Закусив губы, она сильно зажмуривается, снова возводя, между нами невидимый барьер, о который я исступлённо бьюсь, вышибая из ее тела развратные хлюпающие звуки. Застыв в оцепенении, Тея молча и с покорностью принимает каждый удар, демонстративно отказываясь принимать активное участие в процессе.

— Ты все равно кончишь, упрямая стерва, — разъярённо рычу, прикусывая тонкую шейку и, вдавив пальцы в стройные бедра, в ожесточенном темпе натягиваю ее на себя.

— Ты этого не почувствуешь, — едва слышно бросает Тея.

Я ведусь на ее дерзкую, но глупую провокацию и усиливаю напор, совершая серию яростных толчков. Трахаю, как взбесившийся зверь, пока напряженное женское тело не начинает содрогаться в молчаливом оргазме, и только потом отпускаю себя.

— Я чувствую, блядь. Всегда чувствую, — с гортанным стоном разряжаюсь в сокращающееся лоно.

Развернув ее лицо, жадно вгрызаюсь в сжатые губы. Давлю на точеные скулы, заставляя впустить мой язык и тараню сладкий рот в ритм затихающих ударов члена. Тея поддается или, скорее, терпит, доводя меня до очередной вспышки бешенства. Удовольствие ощущается смазанным, неполным, тусклым. Тея осознанно гнет свою линию, лишая нас обоих крышесносного секса, но она зря надеется, что я остыну и отступлюсь.

— Хватит со мной сражаться! — оторвавшись от истерзанных губ, яростно смотрю в затуманенные глаза.

— Тебе повсюду мерещатся враги и сражения.

Алатея толкает меня в грудь и отступает в сторону. Брезгливо поморщившись, одергивает платье. Ведьма, специально меня злит. Еще бы сплюнула, чтобы не терпеть мой вкус во рту. Скрипнув зубами, я возвращаю приспущенные штаны на место.

— Ты настолько одержим своей манией преследования и ощущением собственного превосходства над другими, что не замечаешь очевидных вещей, — пользуясь моим молчанием, она все больше раззадоривается и входит во вкус.

— Каких же? Просвети меня, неразумного, — благосклонно киваю я.

Ничего нового Тея не скажет, но почему бы не дать ей возможность высказаться? Жаль, что пару минут она не была так эмоциональна и импульсивна, как сейчас. Лицо раскраснелось, губы пылают алым цветом, в распахнутых горящих глазах отражается лазурь небосвода с надвигающимися грозовыми тучами. Совсем скоро грянет гром и, кто знает, возможно, ей удастся поразить мое слабое сердце огневым разрядом молнии?

Словно непредсказуемая стихия, Тея каждый раз открывает новые грани своего характера, целенаправленно расшатывая мой самоконтроль. Как бы я не противился и не отрицал, она меняет меня, разрушая старые установки, и наполняет чем-то новым. Но я не нуждаюсь в перепрошивке, мне не нужны перемены, а непредсказуемость для меня является синонимом нестабильности. Отсутствие стабильности — прямой путь к крушению. Исходя из этой простой логики, Алатея — угроза, системный вирус и источник повышенного риска.